Меньшевики

Сравнивая эсеров с социал-демократами, М. Пришвин отмечал, что «эсеры малосознательны, в своем поведении подчиняются чувству, и это их приближает к стихии, где нет добра и зла. Социал-демократы происходят от немцев, от них они научились действовать с умом, с расчетом. Жестоки в мыслях, на практике они мало убивают. Эсеры, мягкие и чувствительные, пользуются террором и обдуманным убийством…»[1501].

Мировоззрение социал-демократов, в отличие от эсеров, строилось на западнической, материалистической основе. К их основателям в России можно отнести Н. Чернышевского и А. Герцена. Они делали ставку не на личный террор, а на пропаганду, подталкивающую социальное развитие общества по мере его экономического прогресса. А. Герцен развивал идею единства среды и личности, исторических обстоятельств и человеческой воли. Он выступал критиком, как буржуазного индивидуализма, так и уравнительной утопии, и стремится избежать крайностей: «Нельзя… звать массы к такому социальному перевороту, потому что насилием и террором можно расчистить место, но создать ничего нельзя. Чтобы создавать, нужны «идеи построяющие», нужна сила, нужно народное сознание, которого также нет, ибо народ пока ещё внутренне консервативен. «Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри»… Пока их нет, нужна пропаганда»[1502].

Важную роль в становлении социал-демократической идеи в России сыграли «Исторические письма» Миртова (П. Лаврова), которые стали «Своего рода Евангелием молодежи 70-х годов». В них Лавров утверждал: «что решение политического вопроса в ту или другую сторону (всегда) обусловливалось экономическими силами; что эти экономические силы создавали каждый раз удобные для себя политические формы, затем искали себе теоретическую идеализацию в соответствующих религиозных верованиях и философских миросозерцаниях, эстетическую идеализацию — в соответствующих художественных формах, нравственную идеализацию — в прославлении героев, защищавших их начала»»[1503].

Такой материалистический фатализм, казалось, ставил непреодолимую преграду на пути социальных исканий русской интеллигенции. Но Лавров нашел свой выход — он развил учение о «критически мыслящей личности» как основном факторе прогресса: «Как ни мал прогресс человечества, но и то, что есть, лежит исключительно в критически мыслящих личностях: без них он безусловно невозможен»… Интеллигенция составляет ничтожное меньшинство народа — это не беда: «Большинство может развиваться лишь действием на него более развитого меньшинства… «Проповедь» для «меньшинства» не только историческая необходимость, это — его нравственный долг»[1504]. Современники в один голос утверждали, что ничем так сильно не действовали «Исторические письма» на молодежь, как этим учением о долге интеллигенции перед народом[1505].