Этот мессианизм был необходим для завершения того перехода человечества от феодализма к развитому капитализму, который начался с появления тезисов М. Лютера ровно 400 лет назад — в октябре 1517 г. Проводниками нового духа в Европе и Америке были протестанты, в России ими стали большевики, которые довели Европейскую Реформацию до логического конца. «То, что на Западе началось с Лютера, — констатировал этот факт В. Шубарт, — на Востоке должно было закончиться Лениным»[1767].

«Время даст мировой войне, политической революции и социальной революции их истинную оценку. Нам это не под силу. Мы, — писала в 1917 г. Б. Битти, — находимся слишком близко к фактам, чтобы увидеть истину. Но не суметь разглядеть надежду в русской революции — значит уподобиться слепцу, смотрящему на рассвет…»[1768]. «Если грядущее поколение хочет извлечь максимальную пользу из интеллектуального и нравственного общения с тем, что обещает быть самой оригинальной культурой, которую мир видел со времен Ренессанса, Европе, — указывал в 1916 г. Ч. Саролеа, — придется сделать изучение русского языка обязательной отраслью гуманитарных наук»[1769].

Законы истории

Законы истории

Революции я считаю неизбежными, они фатальны при отсутствии или слабости творческих духовных сил, способных радикально реформировать и преобразовать общество.

Русская революция была не первой и не последней в истории человечества: в основе всех революций лежали одни и те же объективные движущие силы, которые подчинялись одним и тем же естественным законам развития. В основе любой революции лежит исчерпание прежних ресурсов развития, которые власть, опираясь на вооруженную силу и «политический обряд», доводит до полного истощения. После этого государство, от любого даже незначительного внешнего толчка, просто рушится, погружая страну в ужас хаоса и анархии.

«Революция не начинается с атаки на государство некой новой мощной силы…, — указывал на эту закономерность П. Джордж, — Она начинается просто с внезапного понимания почти всеми пассивными и активными гражданами, что государства больше не существует»[1771]. Осознание этого факта порождает в обществе инстинкт коллективного самосохранения, который вызывает к жизни те политические силы, которые призваны закончить разрушение старого строя и построить на его месте новый, способный обеспечить выживание и развитие общества. Именно полное банкротство власти делает революционеров заложниками стихии, которая выносит их на поверхность.

«Не гений или заговор, — подтверждал эту закономерность Т. Шанин, — а революция создала большевизм…»[1772]. «Большевики не направляли революции, а были ее послушным орудием», — подтверждал Н. Бердяев, — «большевики не максималисты, а минималисты»[1773]. «Любую революцию порождает само правительство, оно создает вакуум, куда бунтари засасываются, можно сказать, против своей воли…, — постулировал закон революции С. Паркинсон, — Империи рушатся потому, что гниют изнутри, а правители, на чьем счету нет никаких конкретных преступлений, приводят свой народ к катастрофе всем, чего они не удосужились сделать»[1774].