«Эпоха Временного правительства психологически была самым тяжелым временем революции. Февральский переворот фактически был не революцией, а солдатским бунтом, за которым последовало быстрое разложение государства, — подтверждал М. Волошин, — Между тем, обреченная на гибель русская интеллигенция торжествовала Революцию, как свершение всех своих исторических чаяний; происходило трагическое недоразумение: вестника гибели встречали цветами и плясками, принимая его за избавителя. Русское общество, уже много десятилетий жившее ожиданием революции, приняло внешние признаки (падение династии, отречение, провозглашение Республики) за сущность события и радовалось симптомам гангрены, считая их предвестниками исцеления»[1780].
«Ход событий, — приходил к выводу в те дни Ленин — вынуждает революцию концентрировать все силы разрушения против государственной власти, вынуждает поставить задачей не улучшение государственной машины, а разрушение, уничтожение ее»[1781]. Тем самым большевики завершали процесс того самого «созидательного разрушения», который, по словам Й. Шумпетера, «является самой сущностью капитализма»[1782]. Только «большевизм, давно подготовленный Лениным, оказался единственной силой, которая, с одной стороны, смогла докончить разложение старого и, с другой стороны, организовать новое, — отмечал Н. Бердяев, — Только большевизм оказался способным овладеть положением, только он соответствовал массовым инстинктам и реальным отношениям»[1783].
Большевики — «стихийные, неудержимые и верные исполнители исторической неизбежности», подтверждал в октябре 1918 г. один из идеологов «черносотенства» Б. Никольский, «в активной политике они с нескудеющею энергией занимаются самоубийственным для них разрушением России. (Одновременно с тем выполняя всю закладку объединительной политики по нашей, русской патриотической программе, созидая вопреки своей воле и мысли новый фундамент для того, что сами разрушают…) Это разрушение исторически неизбежно, необходимо: не оживет, аще не умрет… Ни лицемерия, ни коварства в этом смысле в них нет: они поистине орудия исторической неизбежности. Делать то, что они делают, я по совести не могу и не стану; сотрудником их я не был и не буду; но я не иду и не пойду против них: они… правят Россией… Божьим гневом и попущением… Они власть, которая нами заслужена и которая исполняет волю Промысла, хотя сама того не хочет и не думает»[1784].
Выход в новый мир
Выход в новый мир
Русская революция — событие столь огромного исторического значения, что оно еще до сих пор не осмысленно в полной мере даже теми, кто изучает и преподает историю.