В континентальных империях вопрос национального и территориального самоопределения стоял не менее остро. Однако континентальные империи не могли пойти по пути морских, так как самоопределение национальных частей вело к сепаратизму и распаду единого экономического пространства, создаваемого континентальными империями, приводя к появлению множества экономически и политически несамодостаточных, для развития собственной цивилизации, национальных государств. Сепаратизм приводил к резкому обострению национальных и территориальных противоречий, превращая Европу в «минное поле» междоусобных войн.

«Европейские страны располагались настолько тесно друг к другу, что им не оставалось иного выхода, — поясняет эту закономерность А. Гринспен, — кроме войн за территорию и экспансии на другой континент»[1793]. Ситуация катализировалась тем, что вместе с развитием капитализма и индивидуализма на национальный уровень переносится и принцип Т. Гоббса «человек человеку волк» или «войны всех против всех». «Национальная ненависть…, — пояснял эту связь К. Клаузевиц, — заменяет в большей или меньшей степени личную вражду одного индивидуума к другому»[1794].

Не меньшее значение, для превращения Европы в «пылающий континент», имел и тот факт, приходил к выводу американский посол в Лондоне, во время Первой мировой, У. Пэйдж, что «Все аристократии выросли в основном из войн»[1795], именно поэтому «короли и привилегированные люди держали части мира отдельно друг от друга. Они откармливаются на провинциализме, который ошибочно принимается за патриотизм»[1796]; при этом «столько стран, столько рас, столько языков в таком кружочке, как Европа, положительно навлекают на себя смертельные различия»[1797].

Наглядным доказательством тому могли являться европейские революции 1848 г., когда, как пишет В. Шамбаров, «все «освобождающиеся» нации повели себя крайне агрессивно. В Австрии передрались все против всех — хорваты, венгры, чехи, немцы. Причем все переманивали императора Фердинанда I на свою сторону и выражали готовность подавлять остальных»[1798]. Другим примером мог служить разгром турецкой империи на Балканах в 1877–78 гг., который привел к череде Балканских войн: сначала освобожденных стран против остатков бывшей империи, а затем их же за передел добычи между собой, втягивая в эту племенную борьбу Великие державы. Именно эти войны превратили Балканы в «пороховой погреб Европы», для которого оказалось достаточно одной искры, чтобы вспыхнула Первая мировая.