Отличие России, в данном случае, заключалось в том, что ее имущие классы и сословия практически отказали правительству в кредите, вынудив его покрывать военные расходы, главным образом, за счет печатного станка. «Владельцы свободных денег не хотят помещать их в эти (государственные) займы, — указывал в декабре 1916 г. на основную причину подступающего финансового краха видный экономист С. Прокопович, — Явление это свидетельствует о плохой финансовой мобилизации страны…, это имеет своим следствием чрезвычайное увеличение денежного обращения в стране. При наблюдающемся отношении к государственным займам, выпуски кредитных билетов, для покрытия военных расходов, неизбежны. Эти непрерывные выпуски, обесценивают рубль, увеличивают расходы Государственного казначейства на военные надобности… Раз ступивши на этот путь государственные финансы неудержимо затем катятся вниз по наклонной плоскости. Очевидно, нам необходима финансовая мобилизация страны…, иначе мы утонем»[2286].

Однако Россия так и не смогла осуществить финансовую мобилизацию и в итоге стала абсолютным лидером по инфляционному финансированию войны: уже в 1915 г. денежная эмиссия в России выросла почти в 2 раза, по сравнению с 1914 г., в то время как во Франции и Германии она наоборот — снижалась[2287]. К концу 1917 г. прирост индекса оптовых цен в России, по сравнению с 1913 г., в 5 раз превысил, его увеличение в Англии, Франции и Германии (Гр. 10)! Подобное инфляционное финансирование неотвратимо вело к окончательному краху всей финансовой системы страны[2288].

Придя к власти либеральное Временное правительство, в лице министра финансов, члена ЦК кадетской партии А. Шингарева, попытается восстановить финансовую систему путем внесения 12 июня 1917 г. новых налоговых законов. Предлагались три основных налога: подоходный — до 30 %, временный подоходный — до 30 % и на военную прибыль — до 80 %, которые в сумме могли достигать 90 % от «податной» прибыли, и в результате превышать коммерческую прибыль. К этому необходимо было еще добавить налоги земские и городские[2289].

Гр. 10. Индекс оптовых цен, по отношению к 1913 г., на начало соответствующего полугодия[2290]

Этим «ни с чем несообразным повышением ставок подоходного налога» Шингарев, — указывал один из лидеров кадетской партии В. Набоков, — «играл в руку социалистам, наживая себе непримиримых врагов в среде земельных собственников и имущих классов вообще»[2291]. Видный представитель либеральных деловых кругов А. Бубликов назвал эти налоговые законы одного из лидеров российских либералов «социалистическими»[2292]. Н. Покровский подверг законы жесткой критике, указывая что их введение «приведет к фактическому уничтожению источников данного налога, а значит, сведет на нет и сам подоходный налог…»[2293]. «Само собою разумеется, нет той истины, которая, при ничем не ограниченном ее проведении, не могла бы довести до абсурда, — подчеркивал Н. Покровский, — Если увеличить ставки подоходного налога до бесконечности, то можно уничтожить всякую собственность»[2294].