Однако уже 25 марта, по инициативе министра земледелия, лидера кадетской партии в Прогрессивном блоке А. Шингарева, был принят закон «О передаче хлеба в распоряжение государства», которым вводилась
Свое решение А. Шингарев оправдывал тем, что «в первый же день, когда мне пришлось войти в управление делами министерства (земледелия), оказалось, что в некоторых местах нашего фронта хлеба осталось на полдня, а в некоторых городах хлеба не было совсем. Призрак голода реял над большим пространством Российского государства»[2765]. «Закон о хлебной монополии 25 марта настолько вытекал из всей обстановки, что никаких обсуждений и споров вокруг него, — по свидетельству непосредственного участника событий Я. Букшпана, — не возникало. Центр тяжести был не в правовой организации монополии, а фактическом сборе хлеба… Вся трудность заключалась именно в том, как найти этот хлеб и как получить его»[2766].
Россия отставала в ведении хлебной монополии от Центральных держав почти на два года: в Германии она была установлена 25 января 1915 г., в Австрии–21 июля 1915 г.[2767] Во Франции декретом 31 июля 1917 г. «о закупке и распределении всех хлебопродуктов под контроль правительства», вводились хлебные карточки, окончательно монополия была введена 30 ноября 1917 г.[2768] «Системы хлебной монополии Германии, России и Франции были схожи, — отмечал редактор «Известий Особого совещания по продовольствию» Я. Букшпан, — Реквизиция, как санкция твердой цены, входила необходимой частью во все главнейшие законы о таксах и твердых ценах»[2769].
Россия отставала в ведении хлебной монополии от Центральных держав почти на два года: в Германии она была установлена 25 января 1915 г., в Австрии–21 июля 1915 г.[2767] Во Франции декретом 31 июля 1917 г. «о закупке и распределении всех хлебопродуктов под контроль правительства», вводились хлебные карточки, окончательно монополия была введена 30 ноября 1917 г.[2768] «Системы хлебной монополии Германии, России и Франции были схожи, — отмечал редактор «Известий Особого совещания по продовольствию» Я. Букшпан, — Реквизиция, как санкция твердой цены, входила необходимой частью во все главнейшие законы о таксах и твердых ценах»[2769].
Закон от 25 марта устанавливал норму (вместе с крупой) для производителей хлеба в 18 пуд. зерна на человека в год[2770]. Шингарев назвал ее «полуголодной», но это необходимая жертва указывал он: «Если государство в минуту грозной беды, обращаясь к своему народу, может брать у него детей…, то во имя спасения самого же народа может просить у него отдать ему и хлеб»[2771]. «Монополия, — отвечал на это Сигов, — сопряжена с переустройством всей жизни» крестьянина, и с необходимостью создания с нуля нового заготовительно-распределительного аппарата, при том, что правительство «готово совершенно отказаться от использования в какой бы то ни было форме частно-торгового аппарата»[2772]. Уже по одной этой причине утверждал Сигов, правительство не сможет собрать необходимого хлеба.