5–7 октября помощник главного военного интенданта ген. Н. Богатко сообщал военному министру и его помощнику «о катастрофическом положении довольствия войск внутренних округов и о полной несостоятельности продовольственных комитетов справиться с порученным им делом…» вследствие чего им «должно быть предоставлено право производить реквизиции с требованием от командующих войсками назначения для таковых реквизиций вооруженной силы»[2801].

Последний военный министр Временного правительства А. Верховский 20 октября на соединенном заседании Комиссии (Совета Российской Республики) по обороне и по иностранным делам констатировал: «Дача хлеба на Западном фронте уменьшена до 1 ф…, сейчас подается 20 вагонов вместо необходимых 122. На Северном фронте положение было настолько критическим, что потребовался подвоз провианта пассажирскими поездами; тем не менее фронт уже начинает испытывать голод… Весьма печально дело и в тыловых округах: Московский округ живет со дня в день, прибегая нередко к силе оружия для добывания припасов…». «На улучшение продовольственного дела нельзя надеяться в виду того, что все народное хозяйство неудержимо разрушается, и запасы продуктов истощаются. Уже сейчас недостаток продовольствия побуждает многие части грозить уходом с фронта…»[2802].

«Из армии, — записывал в дневник 8 ноября, сторонник кадетов, московский обыватель, — несутся мольбы, жалобы и стоны самого страшного содержания: «Медлить больше нельзя. Не дайте умереть от голода. Армия Северного фронта уже несколько дней не имеет ни крошки хлеба, а через 2–3 дня не будет и сухарей»… «Люди больны, раздеты, разуты и обезумели от нечеловеческих лишений»»[2803].

К этому времени военное министерство, министерство внутренних дел и продовольствия разработали меры по обеспечению правительственных продовольственных чиновников вооруженными отрядами, что бы, по словам американского историка П. Холквиста, заставить российских граждан выполнять свои «государственные обязанности»[2804]. «Почти независимо от смены режима, на протяжении ноября и декабря квартирмейстер армии продолжал приказывать квартирмейстерам различных фронтов отправлять воинские команды с фронта в распоряжение этих (губернских продовольственных) комитетов»[2805].

Однако и они оказались бессильны получить хлеб. И в этом не было ничего необычного, замечал видный представитель деловых кругов А. Бубликов, «как показывает опыт карательных в деревни экспедиций во время Великой французской революции…, мужик предпочитает умирать, а хлеба не отдает»[2806].