* * * * *
Наследство, которое досталось большевикам от царского и Временного правительств, наглядно демонстрирует динамика хлебозаготовок (Гр. 14). Если в 1915 г. среднемесячное задание по заготовкам было выполнено на 168 %, в 1916 г. — на 133 %, то в 1917 г. — только на 53 %[2807]. В продовольственном отношении, как и в финансовом, большевикам досталась полностью разоренная страна, стремительно катящаяся в пропасть голодной смерти и погромного хаоса.
И это притом, что урожая 1917 г. было достаточно для обеспечения всех нужд города и армии, при сохранении уровня потребления деревни на уровне 1910 г.[2808] Однако на деле город умирал от голода, а деревня в тоже время наоборот — расцветала:
15 января 1918 г. Ленин телеграфировал в Харьков С. Орджоникидзе с мольбой «хлеба, хлеба и хлеба!!! Иначе Питер может околеть…». Критичность сложившегося положения, характеризовал, тот факт, что второй человек в государстве, после Ленина — Троцкий 31 января был назначен главой Чрезвычайной Комиссии по снабжению и транспорту. Весной нехватка продовольствия достигла смертельно опасного предела, в городах северной полосы России разразился голод. «Хлебный паек в Петрограде доведен был в это время до одной восьмой фунта (~50 г.) на человека. Выдавалась тоненькая плитка плохого темного хлеба с примесью, напоминающая по размеру кусочек шоколада»[2810].
«Голод… с каждым днем становится все более и более угрожающим, — подтверждал в мае французский дипломат Л. Робиен, — В Петрограде норма хлеба сейчас 45 граммов в день, причем хлеба из соломы. Три дня его не давали вовсе, а на четвертый его заменили 45 граммами подмороженной картошки… В различных местах прошли стихийные митинги, красногвардейцы стреляли в рабочих. Между властью и рабочими, как когда-то между царем и его народом, встала кровь»[2811].
«Голод в Петрограде начался и растет с грозной силой, — писал в те дни М. Горький, — Почти ежедневно на улицах подбирают людей, падающих от истощения: то, слышишь, свалился ломовой извозчик, то генерал-майор, там подобрали офицера, торговавшего газетами, там модистку»; «Умирает Петроград как город, умирает как центр духовной жизни. И в этом процессе умирания чувствуется жуткая покорность судьбе, российское пассивное отношение к жизни»[2812]. Обращаясь к большевикам, Горький в отчаянии восклицал: «Парижскую коммуну зарезали крестьяне, — вот что нужно помнить рабочему. Вожди его забыли об этом»[2813].