О каких темпах шла речь? Троцкий, ссылаясь на Ленина, оценивал возможность реализации «бухаринской альтернативы» в «30–50 лет, как минимум»[1426]. В то же время мировой революционный пролетариат, при условии помощи со стороны Советской России, «имеет, — указывал Троцкий, — никак не меньше шансов завоевать власть в течение 10–20–30 лет». Т. е. мы, пояснял Троцкий, по сравнению с бухаринцами, имеем «никак не меньше, а больше шансов!»[1427]. Столыпин просил 20 лет мира, и тогда «вы не узнаете России», «мировой рынок» отвел его реформам, до начала Первой мировой, всего 8 лет.

О каких темпах шла речь? Троцкий, ссылаясь на Ленина, оценивал возможность реализации «бухаринской альтернативы» в «30–50 лет, как минимум»[1426]. В то же время мировой революционный пролетариат, при условии помощи со стороны Советской России, «имеет, — указывал Троцкий, — никак не меньше шансов завоевать власть в течение 10–20–30 лет». Т. е. мы, пояснял Троцкий, по сравнению с бухаринцами, имеем «никак не меньше, а больше шансов!»[1427].

Столыпин просил 20 лет мира, и тогда «вы не узнаете России», «мировой рынок» отвел его реформам, до начала Первой мировой, всего 8 лет.

Полагаться на мировую революцию бессмысленно, отвечал на это еще в 1918 г. Сталин: «Революционного движения на Западе нет, нет в наличие фактов революционного движения, а есть только потенция, ну а мы в своей практике не можем полагаться на одну лишь потенцию»[1428]. Вместе с тем, в мае 1924 г. в своей брошюре «Об основах ленинизма», Сталин утверждал, что «добиться окончательной победы социализма в одной стране, без совместных усилий пролетариев нескольких передовых стран… невозможно…»[1429]. Однако спустя всего полгода — в декабре 1924 г. Сталин уже указывал, что «теория невозможности победы социализма в одной стране, — оказалась искусственной, нежизнеспособной теорией», «победа социализма в одной стране… вполне возможна и вероятна»[1430]. В 1925 г., построение социализма в одной стране, было одобрено единодушным решением Политбюро[1431]. Курс «новой оппозиции» на мировую революцию, как на основу построения социализма в СССР, был осужден в 1926 г. XV партконференцией[1432].

Подобную эволюцию проделали и мысли Сталина относительно темпов индустриализации: «Можно было бы положить вдвое больше ассигновок на развертывание промышленности, но это, — отмечал Сталин в 1925 г., — был бы такой быстрый темп развития промышленности, которого мы не выдержали бы ввиду большого недостатка свободных капиталов, и на почве которого мы наверняка сорвались бы, не говоря уже о том, что не хватило бы резерва для кредитования сельского хозяйства»[1433]. «Нельзя развивать промышленность на пустом месте, — добавлял Сталин в 1926 г., — нельзя развивать индустрию если нет сырья, нет продовольствия для рабочих, нет сколько-нибудь развитого сельского хозяйства, представляющего основной рынок сбыта для нашей индустрии»[1434].