Кроме облигаций и профсоюзного членства, у каждого советского трудящегося были и другие общественные финансовые обязанности. Я уж не говорю о комсомольских и партийных членских взносах. Надо было материально поддерживать мировой пролетариат, родную армию и спорт. Мировой пролетариат – через членские взносы Общества Красного Креста и Красного Полумесяца. Армию – через членские взносы ДОСААФ (Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту). Спорт – через членские взносы спортивного общества. И всё – «добровольно»!

Конечно, от последних трёх плат можно было и увильнуть, но тогда окажешься в списке «несознательных, общественно не активных». И при случае это могли учесть при распределении профсоюзных льгот или припомнить, когда требовалась характеристика для поступления в вуз. А без подобной характеристики в такие специфические вузы, как, к примеру, МГИМО (Московский государственный институт международных отношений) нельзя было даже заявление сдать, не то что поступить…

О моих заводчанах – типичных советских

О моих заводчанах – типичных советских

Почему меня направили именно в девятый цех? Может, потому, что я оказался однофамильцем начальника. Возможно, в отделе кадров подумали, что я его родственник и направили под родное крыло?

Поскольку начальника цеха звали Алексеем Ивановичем, то и подпись у нас была схожая: впереди «А», далее – фамилия. Если в школьные годы я расписывался в моём табеле за отца, подделывая его довольно заковыристую подпись, где первый знак совмещал сразу три начальные буквы фамилии, имени и отчества. А повзрослев, я изменил свою подпись, оставив отцу его «экслибрис». Но в цехе моя подпись совпала с уже привычной для коллектива, и поначалу сотрудники удивлялись: чего ради стали появляться технологические карты за подписью начальника?

А это была моя обязанность, как технолога технического бюро, – на новое изготавливаемое в цехе изделие составлять документ, где указывается, как из болванки постепенно, шаг за шагом, со станка на станок, извлекать искомое: вытачивать, закаливать, шлифовать, полировать и т. д.

Сначала показалось это интересным: по твоему указанию создаётся для чего-то нужная деталь. Возникают вопросы у мастера – приходит советоваться. Мне, восемнадцатилетнему, по сути, ещё пацану, это льстило. Постепенно этот бумажный поток стал обыденным, а потом и вообще занудно-примитивным. Никаким творчеством тут, когда одна деталь отличается от другой только размерами, и не пахло.

Таковы интеллектуальные издержки при серийном, а тем более при массовом производстве. В нашем цехе ещё возникало какое-то относительное разнообразие. Иногда запускались новые детали, более заковыристые, приходилось поломать голову, прежде чем решить, какую технологическую цепочку выбрать. А, к примеру, в цехе с серийным производством протяжек (это такой режущий инструмент для обработки отверстий) даже чертить не надо было: просто на синьке – скопированном чертеже подставляй такие размеры, которые заказаны сегодня.