Мне так осточертела моя кипучая деятельность, моё раздвоение – и обязанностей, и совести, что единственное спасение от этого я увидел в армейской службе. Захотелось одним махом разрубить этот гордиев узел. Не поверите, но жаждал уйти в армию, боялся, что мне по каким-то причинам задержат призыв. В те времена запросто могли отложить призыв. И надолго. До двадцативосьмилетнего возраста.
Службы в армии я не боялся. Это сейчас её страшатся сильнее ссылки. Тогда, хотя и процветала дедовщина, но не такая беспредельная. Пугало только попадание в стройбат – это почти как в штрафбат, поскольку туда, как рассказывали, брали самых отмороженных… Мне хотелось себя испытать, закалить. Может, я наивен. Служба покажет…
Как полагается, на обязательном ежегодном заводском собрании я выступил с отчётом о работе комитета комсомола. Оказалось, немало сделано: период был весьма событийным. Хотя я не чувствовал удовлетворения, так как не я руководил процессом, а сами события затягивали меня и членов комитета в воронку сиюминутных обязательных дел. Похвастать чем-то, как теперь говорят, креативным, тем, что сделано по нашей инициативе было нечем. Разве только турпоходами. После собрания один въедливый комсомолец удивил меня: «Я думал, будет хуже». Это он о моём отчёте. Прозвучало как похвала, ведь до собрания он очень критически относился к действиям нашего комитета.
Меня снова выдвинули в комитет. Я взял самоотвод, сославшись на скорый призыв в армию.
И той же осенью 1957 года покинул МИЗ. Но не навсегда. Отслужив, вернулся на родной завод. Родной?.. Но об этом расскажу после очерка об армейской жизни.
Служба и дружба на оккупированной территории
Служба и дружба на оккупированной территории
В ракетчики меня не взяли
В ракетчики меня не взяли
Сейчас непрофессиональная служба в армии воспринимается как нечто ужасающее, очень опасное для здоровья и даже для жизни. И многие парни всеми способами стараются её избежать. В мою юность такого животного страха у новобранцев и у их родителей не было. Нет, не могу утверждать, что «патриотическое воспитание» в духе преданности «делу Ленина-Сталина» сделало нас всех поголовно «юношами с горящим взором». Если кто-то будет так утверждать – это враньё. Если увидите в фильме всеобщее горячее стремление советских юношей служить в Красной (Советской) Армии – это чистая пропаганда. Я говорю о середине 1950-х годов, когда я подрос для призыва. Никто не жаждал скорее встать под ружьё. Просто относились к этому как к неизбежной потере части привычной жизни.