Везли их группу призывников на север. И когда завернули мимо Ленинграда, он смекнул, что отправляют куда-то совсем в глушь. Ну, понятно, где же ракетам стоять, как не в самых отдалённых местах и поближе к «врагу». А кто у нас там главный ближайший враг? НАТО, в том числе и Норвегия, к ней поближе, думаю, и везли. В общем-то, этому парню и так не хотелось служить, а где-то в приполярных землях – тем более. И по дороге он «заболел». Полагаю, этот вариант им был продуман заранее. «Народные средства» для такого случая были тщательно заготовлены. Его списали…
Прошло несколько дней, неделя… Меня не вызывают, я не работаю. А на что жить? Я поехал в военкомат с требованием: «Заберите!» Меня забрали. Но не в артиллерию и не в примкнувшие к ним ракетные войска…
27 ноября 1957 г., как было указано в очередной повестке, я с вещами прибыл в райвоенкомат. Во сколько – точно не помню. Но то, что рано утром – это факт. Через запасной выход нас вывели к автобусу – так что ни мы провожающих, ни нас провожающие уже не видели. Привезли на станцию Пресня. Была такая на Окружной железной дороге.
Теперь представьте картину. На улице минус двадцать пять. Нас загоняют в огромную баню, где было не выше пятнадцати градусов тепла. Под горячими струями душа хорошо, но всё – холодное: и пол, и сиденья… От горячей воды банный зал стал похож на «туманный Альбион». Отогрелись, повеселели. Но это было только начало «боевой акклиматизации».
Отвели нас в палатку, где мы просидели несколько часов в ожидании дальнейших распоряжений. В два часа нас организованной толпой во главе с оркестром впустили в столовую. Оркестр играл вальс «Воспоминание»:
«Ты мне пришли издалека Литую капельку зари, Росой омытые века И недотроги-ноябри. И вспомню я прозрачность слов, Старинный сад, осенний вальс… Нет, что Вы, это не любовь — Я просто жить не мог без Вас.»Нет, конечно, никто не пел, но сентиментальный вальс наводил грусть. И даже когда оркестр заиграл мелодию бодрой песенки «Пять минут» из нового популярнейшего фильма «Карнавальная ночь», грусть только сгустилась.
Перед посадкой в поезд нам устроили прощальный митинг. С пожеланиями выступил какой-то комсомольский функционер, кажется с автозавода имени Лихачёва. Однако слушали его невнимательно – все замёрзли, да и не сумел он зажечь наши сердца своим формальным глаголом.
Разместили нас в вагонах эшелона № 26136. Там было не теплее, чем на улице. Это не пассажирские вагоны, с сиденьями и полками, а грузовые! В подобных возили скот. Однажды в раннем детстве мне довелось ехать в таком. Мы в товарняке двое суток тащились из Москвы на Тамбовщину. Но то было в послевоенный год, и летом! Состав мог остановиться среди полей, народ бегал в кустики… А сейчас жуткий мороз. И вагоны не топлены.