На месячный карантин (курс молодого бойца) мы попали в танковый полк. Это в нескольких десятках километров от Лиепаи и от моря. Местечко Паплака (ударение, как практически во всех латышских словах, на первом слоге).

Воинская часть располагалась на небольшой возвышенности. Здесь, вероятно, когда-то была мыза – усадьба какого-то местного богатея. Не помню, остались ли от неё какие-то строения (времени на экскурсии нам не давали), лишь аллеи больших стройных деревьев сохранились. За пределами части – пустынная равнина, ни деревца, ни кустика: то ли война всё разметала, то ли полковые танки, то ли просто на здешней глинистой земле зелень плохо выживает.

А может, я преувеличиваю, потому что погода была преимущественно дождливая, видно вдаль было плохо. И это усиливало тоску по потерянной гражданской жизни. Мы грустно напевали на мотив в то время популярной песенки: «Есть страна такая Паплака, Паплака…» Тем более что в самом названии этого местечка звучало что-то жалостливое, плаксивое.

Полк знаменитый. На стенде показан его героический путь по прибалтийским боевым полям: Эстония, Латвия, Литва, Пруссия… До Берлина не доходил, но звание гвардейского получил.

К танкам нас не подпускали, даже экскурсию – для подогрева патриотических чувств – не устроили. Но мы их видели издалека. Стальными гусеницами они безжалостно кромсали распластанную латвийскую землю, разжиженную проливными дождями.

Это производило впечатление не боевой силы, а грязной работы. Ощущение усиливалось, когда из железных чудовищ вылезали чумазые танкисты… А ведь когда-то я хотел стать танкистом…

Но нас сюда привезли не на танки глазеть. А выбить всю гражданскую дурь, сделать из нас послушных, беспрекословно подчиняющихся командирам солдат, годных для несения дальнейшей службы.

Учили нас обращаться с оружием и стрелять по мишеням. Мне очень понравился «Калашников»: на двести метров бьёт прекрасно. У меня неплохо получалось. Всё-таки сказалась военная подготовка в техникуме: там нас иногда водили в тир стрелять из мелкашки. Но «Калашников» – это совершенно другие ощущения. А человек с хорошим оружием в руках преображается. У него появляется уверенность. И даже самоуверенность. И отчасти жёсткость…

Хотя Прибалтика в принципе теплее, чем центр России, но мы постоянно дрожали от холода. Потому что было ужасно сыро. Влага пронизывала не только воздух и всё природное (старые деревья покрыты лишайниками), но и нас – до кожи. На улице от неё не было спасения. Ходьба строем, отработка построения и строевого шага – всё это не согревало. Иногда делали пробежки, но это не входило в обязательную программу. Важнее – правильно тянуть носок сапога, выстраивать ровнёхонькие шеренги и колонны, выполнять команды «На-лево, раз, два!», «На-право, раз, два!», «Кру-гом!», «Правое плечо вперёд!», «Шагом марш! Ать, два, левой!»…