«На основании Закона о всеобщей воинской обязанности Вы призваны на действительную военную службу и зачислены в команду № 178

Приказываю Вам 13 XI 1957 года к 13⁰⁰ часам явиться для отправки на сборный пункт по адресу Калининский РВК гор. Москвы»

И подпись калининского райвоенкома. А на обратной стороне повестки указаны «Обязанности» призывника, то есть меня:

«1. Явиться для отправки в часть войск в собственной исправной одежде, имея при себе: пару нательного белья, полотенце, одну верхнюю рубашку или куртку, одни брюки, исправную обувь (сапоги или ботинки), теплое пальто или исправную куртку, головной убор, мешок или чемодан для укладки собственных вещей, а также ложку, кружку и продуктов питания на «…» суток.

2. Перед явкой для отправки получить расчет по месту работы.

3. Иметь при себе паспорт, приписное свидетельство».

Здесь не уточнено, что значит «иметь при себе»: дополнительно к тому, что уже надето? И сейчас я не могу вспомнить: пара нательного белья – это та, которая была на мне, или дополнительная? И то же самое – про рубашку и про куртку…

В соответствии с этой повесткой я уволился с завода.

За сутки до явки с вещами ещё одна проверка. К тому времени в Москве затеяли очередную перекройку районов – их укрупняли, нарезали по-другому, соответственно все госструктуры меняли адреса. И на этот раз нас осматривали в каком-то неприспособленном, почти не отапливаемом помещении, видимо, только что полученном военкоматом для медкомиссии. Стояли жуткие для осени морозы, было холодно и внутри. Мёрзли врачи, мёрзли и мы, голенькие. Я так застыл, что у меня не нашли пульс… возле пятки. Почему это так вдруг стало важно? Я тогда не знал. Меня забраковали, круто изменив мою жизненную траекторию.

Дня через три-четыре я встретил парня с нашей улицы, бывшего одноклассника, которого призвали в ту же команду, куда и меня хотели забрать. «А ты как дома оказался?» «Комиссовали», – чуть ли не с гордостью ответил он.