Его библиотека – это была наша интеллектуальная ниша. И книжки почитать, и в мир посмотреть – внизу проходило Видземское (оно же и Псковское) шоссе, которое было главной улицей посёлка Гаркалне, и поболтать – не только про девочек и далёкую московскую гражданскую жизнь, но и на высокие темы…

Виктора и меня, как я тоже уже отмечал, ввели в редколлегию стенгазеты «Часовой». Он рисовал. Я обеспечивал фотографиями. Редактором стал замполит, старший лейтенант Василий Кириллович Вячин. Человек не в пример другим офицерам был более интеллектуальным. Родом из Москвы. Но воинская судьба его побросала по стране. А в столице по-прежнему жила его сестра, причём в моём родном Карачарове, на соседней улице.

Готовя стенгазету, фотомонтажи, лозунги и плакаты, мы втроём подолгу засиживались и вели нормальные человеческие разговоры про жизнь. Кстати, он признался, что нас с Виктором, и ещё несколько человек со средним и среднетехническим образованием, специально взяли на такую примитивную службу, чтобы сделать из нас командиров отделений и даже помкомвзводами. И до такой степени обстановка была задушевной, что однажды, засидевшись и заговорившись, я обратился к нему по имени-отчеству. Я испугался своей неуставной прыти. Замполит нервно вздрогнул, однако промолчал. Но я больше не повторял такой ошибки. Дружба дружбой, а субординация в армии непреклонна. Есть даже анекдот на эту тему. Офицер и солдаты вместе купаются в реке: ну, какой он в это время командир – голый, без мундира и погон, такой же Ваня, как и все; его, пользуясь моментом, и послать можно куда подальше…

Не знаю, все ли в роте знакомились с нашим стенгазетным творчеством, а вот одного читателя хорошо помню. В Прибалтийском округе в апреле 1958 г. сменился командующий. Вместо Горбатова стал Батов. Это не юмор, действительно так. Причём оба – прославленные военачальники,

Новый командующий, объезжая свои владения, заглянул и к нам. К встрече с ним тщательно готовились. Не только повсюду пылинки по десять раз убирали. Меня, как одного из «подкованных» солдат, специально освободили от караула, чтобы я стоял на вахте в казарме, причём в парадном мундире.

И вот стремительно входит генерал – невысокий, худощавый, энергичный. Я ору во всю мощь: «Рота, смирно!» Это неважно, что в роте никого нет: кто в карауле, кто на полевых занятиях – специально всех убрали с глаз долой. На всякий случай. А то вдруг генерал заметит у кого-то непорядок в одежде (скажем, не затянут ремень), или какой-то недоразвитый ляпнет в ответ что-нибудь не то, тем более не дай бог – пожалуется.