Однажды мои почти новые, ещё не изношенные сапоги стырили, оставили вместо них дырявые. Поди сыщи свои, когда в роте более ста человек! Меня успокоили: будешь дембелем, и ты себе подыщешь новенькие. Обмен делали и по взаимному согласию. Подошёл ко мне очередной дембель: «Махнёмся бушлатами!» Я согласился. По комплекции подобрать не просто, а не дашь, всё равно упрут. Кстати, когда я демобилизовался, тоже подошёл к парню моей комплекции – украинцу Ване Мокроусову, и мы обменялись бушлатами.

Тогда был такой порядок: из армии ты можешь взять с собой или выходной мундир, или бушлат. Ну, и сапоги подбираешь получше.

Сильнее всего пачкались и изнашивались сапоги и гимнастёрки. Сапоги ваксили ежедневно – иначе наряд вне очереди. Но если они каши просят – твои проблемы. Конечно, можешь сходить к старшине, и он по доброте своей подыщет в своих закромах что-нибудь из б/у покрепче твоих.

Гимнастёрки от почти круглосуточной эксплуатации (в караулке мы ведь спали в ней) замасливались, как роба мотористов. Зимой в холодной воде не отстираешь. А летом нас специально водили на речку Криевупе. Стирка проходила оригинально. Намыливали, клали на дно, прижимали камнями, чтобы не унесло. И загорали. Трудно поверить, но через час – два под напором быстрого течения гимнастёрка выглядела, как новенькая. Хозяйственное мыло в армии такое въедливое, что ли? Или вода у латышей какая-то особенная, с добавками?

Зимой, в морозы ниже пяти градусов, нам разрешалось стоять на посту в тулупе и в валенках. Какая-то сволочь изрезала с десяток ещё не изношенных пар. Отомстил старшине или все родной Красной Армии за что-то? На подошвы пришили заплатки, но нитки поистёрлись. Как-то во время очередной учебной тревоги в карауле, когда нужно собраться за считанные секунды, я схватил такие починенные валенки. По дороге к постам нитки не выдержали, заплатки отвалились, из разрезанных подошв вылезли портянки. Я на ходу затолкал их в карманы, и фактически бежал по снегу босиком. Хорошо, что бежать было недалеко. Окапываясь в снегу, лёжа, заново заправил портянки.

Вообще учебные тревоги были не частыми, не как во время карантина. Нас всё-таки щадили. Но если уж «тревожили», то гоняли, как следует. Бросали нас в марш-бросок – или по трассе в сторону Риги, что было реже, а чаще – по боковой дороге, Малпилскому шоссе.

О том, как отечески заботилось Отечество о своих защитниках, покажу ещё на одном характерном бытовом примере.

Однажды после суточного дежурства в карауле нас не в часть повели, а на склад. Тот, что ближе и где никаких снарядов не хранилось. Подвели к вагону, раздвинули створки-двери: «Разгружайте!» Внутри был насыпан цемент. Тот, кто хоть раз готовил раствор, знает, как легко распыляется цемент, желательно при этом надевать маску. А тут целый вагон! И не в мешках! И никаких масок, даже куска марли. Парни наотрез отказались. Старшина так и сяк: и грозит, и уговаривает, а мы ни в какую. Сидячая забастовка. В Советской Армии! Запахло большим скандалом. Но главное – заурчало в желудках. Мы же ещё не ужинали. Старшина заверил: «Ужин вам оставят». Солдатики не верили.