А ждать уже было невмоготу. Северина ласково и нежно проворковала: «Если ты уходишь, то решай этот вопрос побыстрее: то ли ты работаешь, то ли нет…» В принципе, как начальник, она была права: сотрудник в подвешенном состоянии – это не полноценный сотрудник.

И я решился на отчаянный шаг: решил уволиться, согласившись пока поработать в пионерском лагере ТАССа. Меня рассматривали в этом агентстве как потенциального сотрудника нового, создаваемого отдела, который должен был выпускать информационный бюллетень для местных СМИ всей страны: районок, многотиражек и тому подобных. Однако и тут ещё не было утверждено штатное расписание. И в ожидании этого места я решил лето поработать в пионерлагере.

В общем, всё вроде бы складывалось не плохо: и волки сыты (то бишь Северина, которая наконец-то расстанется со мной), и овцы целы (я приближался к журналистской работе). Но произошёл несчастный случай…

У меня разболелся зуб мудрости. Я промаялся всю ночь. К утру зуб успокоился, я заснул и проспал до обеда. Очнулся в глубокой печали. Со всей очевидностью я понял, что сорвал кустовое комсомольское собрание! На него мы пригласили в Домжур комсомольцев из моих подопечных малочисленных организаций.

В некоторых первичках было лишь по пять – десять комсомольцев. Общественная жизнь в таких организациях еле теплилась, информация о районных делах вообще практически не доходила. То ли сверху поступила такая команда, то ли у нас так решили – собирать по «кустам», с учётом делового профиля учреждений, и перед ними должны были выступить с отчётом члены бюро райкома комсомола. На моём кустовом собрании было намечено выступление секретаря комсомольской организации Союза советских обществ дружбы с зарубежными странами Гали Куликовой. Но накануне она позвонила мне и по-дружески попросила освободить её от этой почётной миссии, так как у неё на этот день группа иностранцев объявилась. Не исключено, что никаких экстренных встреч у неё не было, а просто она испугалась отчитаться от лица всего райкома, не знала, что рассказывать. Но… как не уступить милейшей женщине?! И я, придурок, не посоветовавшись с начальством, взял на себя наглую ответственность освободить её от этого поручения и самому выступить с отчётом вместо неё, хотя и то и другое не мой уровень компетентности. В конце концов, решил я, о работе райкома знаю лучше неё. Она в бюро РК на общественных началах, а я, хоть всего лишь инструктор, зато в штате.

И при «развитом социализме» таксофоны не у каждого дома имелись, а тогда мне нужно было бежать на соседнюю улицу – с полкилометра. Да и тот не работал: проглотив несколько пятнашек, телефонный аппарат так и не позволил мне предупредить, что собрание не состоится. Поехать? На электричке, а потом на метро… Я бы всё равно уже не успел, да и отлучиться надолго из дома я не мог, не на кого было оставить маленького сына. Жена, как назло, срочно отправилась к врачу и задержалась там…