Не было слышно не только привычных звуков насекомых, на которые в общем-то и внимания особого не обращаешь – это просто повседневный фон. Не было слышно и видно птиц! Если они выжили (мёртвых мы не видели), то улетели подальше от места химической атаки. От этого кладбища, где отравлено, уничтожено столько их еды!

Я был в шоке. Мои пионерчики отнеслись к этой экзекуции терпимее. Они подобное уже видели: такая же ликвидация проходила предыдущим летом. Но как в конечном итоге это отразилось на их психике, на их морально-нравственных качествах, на их дальнейшем поведении? Кто-нибудь такой эффект просчитал, продумал?

Кроме этого исключительного события жизнь в пионерлагере проходила по заранее отработанному ритуалу. Утром всех будит горн. Непременная зарядка, обязательная для всех. Умывание, одевание… Построение всех отрядов на линейку. Доклады старшему пионервожатому и начальнику лагеря о том, что всё в порядке. Или – информация об отсутствии кого-то по болезни. Завтрак.

Далее по плану каждого отряда. Работали кружки. Проводились спортивные соревнования. Готовились к празднествам.

Я несколько раз водил ребят в однодневные походы: к Саввино-Сторожевскому монастырю, к берегу Истры, к истокам Сторожки, спрятанной в каньоне от солнечных лучей, а потому с исключительно холодной водой…

Ходить в походы или не ходить – дело добровольное. Поскольку в каждом отряде был не только пионервожатый, но и преподаватель, то за оставшимися в лагере ребятами она и присматривала. Те, кто предпочитал провести время в походе, всегда оставались довольными. Помимо осмотра достопримечательностей (монастыря, мемориального домика Сергея Танеева, остатков военных блиндажей), они ещё обучались туристическому делу: как вести себя на маршруте, где и как устраиваться на бивак, как развести костёр и, что не менее важно, как его загасить и убрать за собой все следы отдыха. Судя по подмосковным лесам, этому далеко не везде учат, а потому наши превосходные лесные массивы превращаются в гигантские свалки, а то и в пепелища.

Кое к чему новому и я приобщался в лагере. Поскольку некоторые тассовские сотрудники работали за границей, то лагерь был снабжён записями самой современной западной музыки. Над корпусами гремели танцевальные мелодии и песни, не доступные простому советскому человеку. «Тлетворное влияние» капитализма преодолевало железный занавес.

Конечно, пионерские песни и марши тоже звучали. Например, песня Исаака Дунаевского на слова Владимира Шмидтгофа: