Неоднократно видел там постоянного посетителя ЦДЛ Михаила Светлова. Мэтр почти всегда был под кайфом. Но не терял чувство юмора. Правда, порой мрачноватого.

Слушал я не публикуемые стихи молодых и пока ещё широко не признанных авторов (в основном про Сталина, культ личности и т. п. актуальные темы).

Любил сражаться с мастерами пера в пинг-понг. Например, с Анатолием Гладилиным, который потом, когда снова начали закручивать гайки, эмигрировал.

Хотя театры Кутасов мне не доверил, но однажды поручил деликатное дело – присутствовать на комсомольском собрании в Театре на Малой Бронной. Там шли затяжные административно-творческие бои. И одно из таких сражений в защиту творческой труппы от грубого администрирования директора театра Когана решили организовать комсомольцы. Они обратились за поддержкой в наш райком. И даже в партийный райком. Но в партийном увильнули от этого скандального дела. Возможно, партийцы были готовы поддержать вечного директора, которым тот оставался ещё долгие-долгие годы, пережив нескольких весьма талантливых главных режиссёров (в частности Анатолия Эфроса), но не могли не замечать и нараставшего недовольства актёров и режиссёра Андрея Гончарова нездоровой обстановкой в коллективе… И почему-то в такую взрывоопасную кутерьму бросили меня, ничего не знавшего не только о сути скандала, но и вообще о театральной кухне.

Формальным поводом отправить в перегретый котёл стало то, что собрание считалось комсомольским. Открытым. А ещё выбор на меня пал, вероятно, по причине отсутствия моей связи с какой-либо из группировок, то есть для театра я был нейтральной фигурой. Пришла почти вся труппа. Набросилась с обвинениями на директора. Тот в ответ отвечал не менее гневными филиппиками в адрес «недисциплинированных» сотрудников. На самом деле, как я понял из этого шума и гама, шло вечное противостояние: кто в театре главный – директор или режиссёр, администратор или художественный руководитель, кто должен определять путь развития и обеспечивать успех?

Увы, эта проблема по-прежнему остаётся для творческих организаций, не только в театрах, одной из самых жгучих. И до сих пор возникают скандалы на этой почве, увольнения и уходы.

Несмотря на мой невысокий статус и на недостаточную компетентность, я всё же решил выступить. А иначе зачем я тут? Вероятно, я выступил довольно грамотно. Позиция актёров, защищавших не просто себя и режиссёра, но и в некотором роде свободу творчества от формального, дуболомного администрирования, была мне понятнее и ближе. Я не стал напрямую говорить, как это делали актёры, что директор зарвался, превышает свои полномочия (пусть это райком партии и городское управление по культуре или министерство культуры оценивают). Зато я поддержал инициативу комсомольцев за то, что организовали этот выпуск пара, публичный, открытый и честный разговор, что, в отличие от закулисных интриг, этот нелицеприятный разговор поможет укреплению коллектива, а вовсе не разрушает его.