По традиции этого отряда мы назначили встречу на ВДНХ после окончания сезона. Приехали трое или четверо мальчишек, а девчонки – почти все. Конечно, они эмоциональнее, более впечатлительные. Даже стихи мне читали. Помню две строки из одного их собственного стихотворения: «На полу стоит мокас. По мокасу ходит муха». О чём – запамятовал, но помню, что стихотворение было любопытным. И не про любовь к Родине, стихи – про внутренний мир подростка, про настроение.
В связи с осуждением моего педагогического метода (скорее, антипедагогического) об ожидаемой работе в правительственном ТАССе нечего было и думать. Я даже и не заикался об этом.
К райкомовскому скандалу прибавился и лагерный. Так мы губим себя, свою карьеру. Мы – кузнецы своего несчастья.
Советский безработный. Как это унизительно! И опасно…
Советский безработный. Как это унизительно! И опасно…
Одно из достижений социалистического строя – отсутствие в СССР безработицы. Так на весь мир твердили коммунистические пропагандисты. Конечно, когда в газетах пишут, что в капиталистических странах безработица есть всегда, а порой она достигает угрожающих размеров и там происходят социальные взрывы, то советские люди радуются, что живут при социализме. У нас-то, мол, работа есть всегда и для всех.
Есть-то есть – когда ты плывёшь по течению. Если бы я остался на заводе, то, скорее всего, всё было бы в норме. А я захотел найти себя на другом поприще? И жизнь перевернулась. За одной оплеухой (уже теперь мне) следовала другая.
Вот и лето прошло – стали ещё более туманными трудовые дали… После пионерлагеря надо было куда-то устраиваться. Разумеется, я мог бы воспользоваться корочкой машиниста башенного крана. Уж на стройках-то вакансия всегда найдётся. Без куска хлеба не остался бы. Но зачем входить в одну и ту же реку? Да и я же твёрдо решил идти в журналисты! А для этого нужна такая малость, как научиться писать.
Хотя какие-то практические шаги в этом направлении я успел совершить, ещё работая во Фрунзенском райкоме комсомола. Тогда «Вечёрка», чтобы получать более оперативную информацию из многочисленных районов Москвы (их тогда было более трёх десятков), при поддержке парторганов стала создавать общественные корпункты. И кого же туда включить как не студента журфака. Я к этому поручению райкома партии стать «рабочим корреспондентом» (тогда внештатников так и называли, независимо от их должности и образования) отнёсся серьёзно и с надеждой.