Роман Милана Кундеры «Бессмертие» хорош иронией и лёгкой философией, к нему собственно сходятся все остальные его произведения, но я устала от болтовни Иры и благоразумно отказываюсь. За труд плачу немного, для виду. Подработке она страшно рада, но обедать со мной без внука не хочет, а внука я не зову, меня раздражает шум за столом. Он и без того постоянно суётся в лоджию и задаёт вопросы. Ира его отлавливает, кричат, чтобы сидел спокойно, случается и подзатыльник отвешивает. Но это же ребёнок, ему нужно двигаться и он любопытный. Увидев на экране моего телевизора современный блокбастер о Сталинградской битве, останавливается в беге. С открытым ртом смотрит, как горят танки. Я всегда разговариваю с детьми, как со взрослыми:

– Неплохо сняты батальные сцены, правда?

– Батальные – это что, войнушка? – спрашивает сообразительный мальчуган и, не дожидаясь ответа, мчится дальше. В руках у него палка, которой он размахивает. Наверняка, что-нибудь разобьёт.

Этот порок он унаследовал от бабушки. Иру посуда не любит. Выскальзывает из рук. У хрустальных бокалов во время мытья как-то сами собой отламываются ножки. Очень скоро все сервизные чашки остались без ручек, а чайники без носиков. Однажды за обедом Нина подаёт пирог на большой тарелке. Спрашиваю: «А где фарфоровое блюдо?». Блюдо старинное, куплено в антикварном магазине. Ира подскакивает на стуле, глаза круглые: «Ой, забыла вам сказать. Оно уже было с трещиной и развалилось прямо в мойке…». Врёт. И трещины не было, и она ничего не забыла, думала – пронесёт. Я молчу, словно соглашаюсь. После этого случая жиличка каждый раз приходит виниться:

– Вы уж простите, это у меня с детства. Сейчас я ограничена в средствах, но будут деньги, обязательно возмещу ущерб. Всё записываю на бумажке.

Сомневаюсь. И откуда деньги? Я помру раньше, да и проступок невелик: разбитые тарелки – не разбитые сердца. Неприятно другое: в словах Иры нет и тени сожаления, только констатация и намёк, что у меня три квартиры, а у неё ни одной. Неравенство чревато желанием всё сломать и построить заново по собственным чертежам. Ира достаточно образована, чтобы понимать: равные возможности, социальная справедливость, забота о благе народа – чушь собачья, демагогия и обман. Будущее Севы под вопросом. Но кто думает о будущем, когда нет настоящего? Первому человеку было обещано райское тепло, а под каждым листом – стол и дом. И никаких проблем с недвижимостью. Если из повседневности исключить понятие «жилплощадь», скольких предательств и любовных драм можно избежать!