Молдаванин помолчал и выдавил, стесняясь:
– Люблю я её. Вы уж ей мозги вправьте: куда она без меня?
Для Нины вопрос стоял по-другому: если любит, должен заботиться, иначе, зачем он?
Вот так всегда – чаще всего люди страдают от дефицита любви, а Ира с внуком Севой лишь от отсутствия крыши. С этим справиться проще, и я говорю:
– Ладно. Живите.
И они живут. Неделю, две, месяц. Смиряюсь.
Видя моё недовольство, Нина говорит:
– Думала, вам веселее будет. А то – всё одна да одна. Спятить можно. Я необразованная, а с нею хоть поговорите.
Чтобы чувствовать себя полезной, пока внук спит днём или играет во дворе с другими ребятами, Ира мне читает, читает хорошо, но всё время отвлекается, любит посудачить. Вчера сказала:
– По вашим разговорам, по книжным предпочтениям выходит, вы не всегда чувствовали себя счастливой.
Ой, как Ире не хочется, что бы мне было лучше, чем ей. Отвечаю:
– Ну, это не открытие. Это нормально. Совершенно счастливы только очень глупые или посвятившие себя Богу.
Сегодня Ира, едва начав мне читать, заложила страницу пальцем и принялась обсуждать Нину, совсем не такую сердечную, как ей поначалу казалось.
– Всем недовольна, все время настроена на спор, словно я сделала ей что-то плохое. И выговаривает Севе, хотя не имеет права, это же мой ребёнок. Вы только ей не говорите, – спохватывается чтица. – Мы люди зависимые.
Она смотрит на меня, ожидая опровержения. Но я отвечаю двусмысленно:
– Разумеется.
Подвижный, активный Сева, бабушку тоже выводит из себя. Она сравнивает: дочь росла послушной и только теперь стала дерзкой и самостоятельной. Это тоже нескончаемая тема для обсуждений.
Вдруг Ира вспоминает:
– Читать дальше?