Тающий в сумерках день, приближение тьмы и сама тьма – провал в сутках, за который можно сделать очень много. Можно. Если иметь силу молодости, растраченную столь беспечно. Переворачиваю подушку на прохладную сторону, считаю обратно от ста, но скоро сбиваюсь и ловлю в своём внутреннем кинозале какой-нибудь эпизод минувшей жизни, нередко такой, за который стыдно. От мук совести можно избавиться, лишь погрузившись в небытие, но если есть загробная жизнь, то возмездие и там достанет. Вытаскиваю вилку телевизора из розетки, чтобы погас красный датчик – ночью он кажется глазом дьявола, он следит за мной. Неумело осеняю себя крестным знамением и клянусь быть добрее, раз уж нельзя умнее.

Особенно несговорчива бессонница в полнолуние. Вопросы, на которые днём находились разумные, успокаивающие ответы, ночью превращаются в страшилки. Луна устроилась высоко и далеко, сама с кулачок, но яркая, как лампа голубоватого «дневного» света. Она выгладит напряженной и недоброжелательной. Сна ни в одном глазу, но я упорно не пью успокоительных, потому что испытываю к наркотикам животную неприязнь. Да и кто меня гонит? К утру дрёма одержит верх, а пока можно продолжить воспоминания. К сожалению, думается ночью тоже плохо: каша из картинок, слов, обрывков мыслей, всё бестолково носится, кружится и сразу же забывается.

Но иногда ощущение такое острое, что сохраняется надолго. Вчера в странном сне я пила вино, оно хрустело на зубах и таяло, и я никак не могла напиться. Я обнимала незнакомого, но очень близкого мужчину. Задыхаясь от нежности и страсти, умоляла: «Только не отпускай, только люби!». Отпустил. И я проснулась в тот самый момент, когда, казалось бы, могла насытиться. Со стоном неудовлетворённого желания снова впала в забытьё, зная, что продолжения не будет, в лучшем случае меня опять обманут.

Проснулась на своей любимой лоджии. Отчаяние накатило, как пятибалльная волна, и накрыло с головой. Будто случилось что-то ужасное, пока не знаю что и никто не знает. Но чувствую.

Не всякая жизнь манит, а уж такая, как моя, точно не веселит. У меня для жизни есть всё: квартира, маникюрша, фруктово-овощное меню, ночные рубашки, провонявшие французским духами, нет только самой жизни. Нельзя же считать жизнью постоянное лежаче-сидячее существование, заполненное воспоминаниями о себе любимой?

Однако время ещё не пришло, работа не закончена. У каждого свои внутренние часы: соглашусь на покой, когда жизнь перестанет меня занимать. Но, возможно, это только ширма из слов, я непреднамеренно лгу, а дойдёт до дела, разверзнется бездна и красивая фраза умрёт за ненадобностью. Захочется спасения или хотя бы отсрочки.