Сегодня ночью градусник показал всего плюс 23. Для цикад это знак, что пора зачехлять музыкальные инструменты. Днём, когда солнце припекло, одна, выбившаяся из коллектива особь, стрекотнула задумчиво и смолкла на той же ноте. Теперь я услышу этих ржавых неутомимых мух 7 июля следующего года. Если доживу. Доживу, конечно.

Пришла Нина, умыла меня, переодела и начала предлагать свои кулинарные изыски: тонкий армянский лаваш смазала творогом, потом желтком, сбитым с сахаром, посыпала корицей, сложила вчетверо и обжарила на сливочном масле. Вкусно ужасно. Было бы. Лет сорок назад. В результате лаваш съели Ира с Севой, а я обошлась парой ложек домашнего творога. Напоив меня ромашковым чаем, Нина собралась на рынок.

Даю ей тысячу рублей. Нине ужасно нравится тратить деньги, заметно, с каким наслаждением она берёт в руки крупные купюры.

– Мало, – говорит она и невинно смотрит на Иру. – Кроме продуктов, нужны мешки для мусора, порошок для стирки, туалетная бумага – народу-то прибавилось. Ещё жидкость для мытья посуды.

– Ты же на той неделе покупала.

Нина злится, что у меня хорошо работает память, но возражать открыто не решается и по обыкновению фыркает.

– Я её не пью, но если хотите, стану экономить на чистоте. Только потом не ругайтесь.

– Нет уж, уволь, – пугаюсь я и достаю из кошелька ещё тысячу.

Деньги летят со скоростью света, но на мой век хватит, ещё останется. Чем дальше в лес, тем меньше жалко денег. Прошу Нину не забыть про цветы. Последняя, доступная мне чистая радость. Когда-то букеты в вазах принадлежали Дону, потом цветы приносил Кирилл, теперь я дарю их себе сама. Нина упорно выбирает подешевле: мелкие хризантемы или розы с короткими черенками и без верхних укрывных лепестков. Она считает цветы принадлежностью свадебных церемоний или погребений, а так просто – что за баловство! Я пытаюсь ей вдолбить, что нет ничего бескорыстнее и прекраснее цветов, они приносят радость. Мои менторские порывы падают в пустоту: Нина давно и жёстко сформировалась как личность. Въевшуюся привычку – покупать со скидкой, изжить трудно, и она торгуется с продавцами неистово, словно бережёт собственные средства.

Нины не будет долго. У неё разработана целая система: сначала пройти все ряды, посмотреть, что привезли, сколько у кого стоит один и тот же товар, только потом решать, что и где брать. Она не спешит, возможно, ей приятно побыть вне дома, на воздухе, среди людей. Одни хорошо знакомы, другие мало, но всё равно останавливаются побеседовать. С кошельком, набитым чужими деньгами, Нина важничает, чувствуя себя богачкой, хотя богатых презирает.