Когда-то у меня с нею состоялся разговор. Начала как обычно она:

– Вот вы длинную жизнь прожили, повидали всякого. А скажите, что, по-вашему, самое главное?

Меня всегда раздражает манера подсчитывать длину чужой жизни. Но на вопрос отвечаю:

– Самое главное – любовь.

Нина страшно удивляется.

– Любовь? Любовь – приложение к жизни. Когда всё хорошо, тогда и на любовь потянет. А вот самое-самое главное? На чём свет держится? Вы поглядите на Путина, на Петросяна, Диму Билана. В чём ихняя сила?

– В любви. А в чём же, по-твоему?

Нина раздражается:

– Знала бы – не спрашивала. Думаете, простая, не пойму.

– Ну, например, ты сына любишь?

– Больше жизни!

– Вот этим и живёшь. А пока он не родился, небось, от парня своего млела.

– Да пошёл он!

– Это сейчас «пошёл», а тогда любила, а до него любила родителей, может, бабушку или учительницу, себя – молодую, с гладкой кожей, полную здоровья и плотских желаний.

Она смущается от того, что я угадала.

– Что вы такое говорите! Бог вам судья.

Вспомнила про Бога. Впрочем, скорее всего, она не придаёт этому слову никакого смысла. Объясняю:

– И Бог – тоже любовь.

– То-то лежите беспомощная. И кто вас любит? Никого не осталось.

– Та любовь, что была, никуда не делась. Мы её забудем, а она нас помнит, – говорю я и замечаю для равновесия: – Ты вот вижу, меня не слишком любишь.