Можно бесконечно смотреть на эту таинственную тень Вселенной. Ира меня не торопит, сама наслаждаясь волшебным пейзажем. Лицо её мягчает, значит душа хорошая, а всё остальное – мелкие пакости дьявола. Дома дарю ей комплект постельного белья, от которого полки ломятся. Гражданка Молдавии уходит радостная, позабыв отблагодарить Нину за такое бесценное знакомство.
Та говорит мне с лицемерным вздохом:
– Зря людей балуете, они от этого много о себе воображают. Ирка праведницей прикидывается, а внук совсем нам на шею сел.
– Жалко вас.
Она так умело маскирует ложь, что хочется верить. Но за свой долгий век я видела много обмана и нередко обманывала сама, поэтому узнаю ложь в любом обличии. Впрочем, лучшей сиделки мне не найти. Она тоже достойна награды.
Подкатила на коляске к шкафу: сколько вещей! Хороших, фирменных, часто новых, но никому уже не нужных. Иные я не надевала десятки лет. Вот замечательная шёлковая кофта с пуговицами на плечах, её привезла мне дочь из Франции, но не угадала размер, кофта оказалась велика, а теперь уже мала – спина у меня стала широкая, да и куда надевать такую красоту, в постель? Надо отдать Нине, ей будет впору. Сняла вещицу с плечиков и обнаружила, что ткань подмышкой от времени поползла. Я улыбнулась, вспомнив горьковскую рыночную сценку: «А хусточка-то с диркой!» Подумала, что тут, наверное, полно вещей, съеденных если не молью, то временем. Мода изменилась, а «комиссионки» исчезли как класс – все хотят пусть некачественное, но новое. Материально люди стали жить лучше, но счастливее ли? Правда, никто и не знает, что такое счастье вообще. Счастье – это очень личное и летучее. Было и нет. Иногда наоборот: хоть ненадолго, а свалится неизвестно откуда.
– Нина, возьмите из моих вещей, что приглянётся. Кроме нательного белья, оно мне пока ещё нужно.
Я всегда любила топики, трусики, ночнушки, пижамы, носочки, которые занимают весь комод. Это у меня наследственное. Когда умерла мама, новые, ни разу не надёванные вещи лежали в шкафу стопками, а она носила старые, пока их уже нельзя было чинить.
Впервые предлагаю Нине сделать выбор самостоятельно. Правда, у меня сорок восьмой размер, а у нее пятьдесят четвёртый, однако она с усердием начинает хлопать дверцами, выдвигать ящики, копаться в коробках, время от времени спрашивая: «Что это?» И почти ничего не берёт, так, несколько бесформенных кофточек-размахаек, юбок на резинке и плащ. Про посуду сказала: «Сервизы хорошие, немецкие, возьму потом», заменяя словом «потом» слово «когда помрёте» и не замечая этого. Я уже сама не рада жесту барыни, который ещё и обдумывала: а не жирно ли будет при такой зарплате?