Я ничего не желала знать, просто спала с ним, испытывая приятное головокружение. Свобода, обеспеченная закрытостью, сильная энергетика, дающая заряд оптимизма и полное отсутствие обязательств. Приятно прижаться к крепкому, молодому ещё телу, пить мужское вино, которым он щедро меня поил. Это был зуд сиюминутного обладания, когда хочется видеть, слышать, чувствовать, но не разделять проблемы.

После вечернего купания мы долго сидели на пляже, обнявшись, в ожидании заката и потом, до самой темноты. Свет уходил постепенно, раскрашенные в цвета радуги облака тянулись от края и до края, их невозможно было охватить взглядом сразу, надо поворачивать голову. Создавалось ощущение безмерности пространства, которое зовёт душу всхлипнуть: Боже, как прекрасно Твоё творение!

Наши желания и впечатления совпадали. Повинуясь неуправляемому стремлению быть рядом, мы не расставались две недели, и в отличие от своей соседки, я часто не являлась на закреплённое за мной ложе до утра.

Моя путёвка закончилась раньше. Сигурд проводил меня до самолёта. Из любви или из вежливости? Без разницы. Своего телефона я ему, как и прежде, не назвала. Он взял с меня слово, что позвоню сама.

Вернувшись из Мисхора и взглянув на мужа туманными глазами, я ничего плохого не нашла. Конечно, Кирилл не так молод, строен и красив, не практикует любовных игр и руки у него без хватательных рефлексов. Вообще, глупо сравнивать своё, родное и, пусть даже очень качественное, но взятое напрокат. Конечно, люди вообще даются друг другу взаймы, но ведь и жизнь не навсегда. Скорее всего, я изменяла не Кириллу, а Дону. Запоздалая месть. Как долго она во мне таилась? Недаром скрипач говорил, что я злопамятна. Удобная версия смягчала неопрятность проступка.

Вечером, за семейным ужином, искусно приготовленным мужем к моему приезду, мы разговаривали на мелкие домашние темы. Уложив детей спать, я с дрожью в коленках первая прильнула к знакомому телу, чувствуя подогретый виной любовный порыв. Кирилл посмотрел в мои блестящие глаза и, утомлённый разлукой, ответил без промедления. Всё оказалось совсем неплохо, мы оба остались довольны, словно муж получил новую притягательность. И это повторялось. Звонить Сигурду не имело смысла.

Наступила затяжная хмурая московская осень. Неделю стеной шёл дождь, изумляя неистощимыми запасами небесной воды. Я люблю, когда её много, а Кира ждёт снега, вечерами сидит дома, читает газеты, медицинские журналы, наши отношения становятся всё более пресными. Меня грызёт желание действовать. Завернувшись в плащ и надев резиновые боты, часами шлёпаю по лужам, но успокоения нет. Пусто и бесплодно. Сырость пронизывает до костей. По ночам снится Сигурд. Я сопротивляюсь недолго, повесив вину на климат.