Адреса Пети я не знала. Хоронили её мы с Кириллом и Тиной, приехавшей из своей деревни несмотря на боль в позвоночнике. После кладбища я проводила подругу на электричку. Она поцеловала меня, как всегда прямо в губы. Мы обнялись.

– Спасибо, – сказала я.

Она удивилась:

– За что?

– Все приходят из-за себя, всем что-то нужно, одна ты приехала из-за меня.

– Люди потому и общаются, что им что-то друг от друга нужно.

– Я не про то. Не знаю, как объяснить. Приезжай ещё.

– Когда будет плохо?

– Всегда.

– Ладно. Пусть будет хорошо.

Хорошо получилось не очень. Меня терзала мысль, что отец с покойницей даже не попрощался и все поминальные действия манкировал, ссылаясь на слабое сердце.

– Не могу лицезреть покойников – нехорошо делается.

– А в Гражданскую? Сколько их было?

Он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:

– Молодой, глупый, не верил в серьёзность смерти. Казалось, это временно, а после войны все убитые восстанут из праха и заживут наново.

Говорил отец правду или по привычке актёрствовал, теперь уже не разгадать. Он быстро отдалился от печали, увлечённый собой и обустройством семейного очага с новой женщиной, которая много лет в нетерпении била копытом, дожидаясь похоронного марша. Возможно, она думала, что старик долго не протянет и ей достанутся блага, о которых можно только мечтать. Однако отец ни жениться, ни умирать не собирался, был бодр и сам водил свой старомодный хвостатый «Форд». Обманутая в лучших намерениях претендентка съехала. Или была изгнана прозорливым хозяином.

– С меня хватит и одной жены, – объяснял он. – Единственная профилактика от баб – не попадать под закон. Без печати в паспорте, они все шёлковые, а начнут вякать, можно вытурить.

У отца с завидной регулярностью стали меняться сожительницы, усердно ведущие хозяйство и исполняющие его прихоти. В конце концов он остановился на крепкой женщине средних лет, большой и некрасивой, на первый взгляд бескорыстной – такие тоже попадаются, если долго перебирать. Но на квартиру, несомненно, надеялась, а он рассчитывал, что, если надо, она сможет носить его на руках в прямом смысле слова.

Новая пассия, именовавшая себя Полиной, отличная кухарка и неумеренная любительница чистоты, быстро выскоблила весь дом, постирала тяжёлые от полувековой пыли плюшевые портьеры, развела на подоконниках цветы. В холодильнике больше не воняло трупами, а отец перестал маяться животом. Ему нравилось, что избранница, в противоположность покойной жене, аккуратна и экономна. Не догадывался, что она сберегает уже своё, для себя.

Побуждения старого человека понятны. Он стесняется собственного тела, утратившего привычный облик, поэтому предпочитает, чтобы остатки жалкой плоти обихаживал посторонний человек за деньги, а не близкий из жалости, постоянно прикидывая, сколько времени потрачено бездарно. Одно меня занимало: внешне Полина разительно походила на молодую Крокодилицу. Отец при каждом удобном случае повторял, что не любил жену. Похоже, врал. Любил и хотел забыть. Но теперь, когда мама уже не могла ответить, эта мантра выглядела особенно отвратительно.