Ах, как мы любим пускать фейерверки и пыль в глаза! В малых городах и весях со времён светлейшего графа Гришки Потёмкина – полюбовника Екатерины Великой, перед приездом начальства красят заборы, а в столице задолго до кортежа с фигурками власти, укрытыми за тонированными стёклами автомобилей, останавливают движение транспорта. Эта блажь сделалась национальной чертой, поэтому никто не протестует, ждут, разве что поворчат. От протестов нас отучали смертно, а к терпению и подчинению принуждают и поныне, в том числе с помощью так внезапно угодливой к властям церкви.

Обычно Нина ставит коляску на тормоза, закрепляет зонт от солнца или дождя и уходит на рынок. Сегодня в конце мола я не одна: привезли старушенцию, явно дряхлее меня. Инвалидное кресло устало толкает пожилой лысый мужчина. Маленькая и вертлявая, бабуля страдает липучей общительностью. Впрочем, потребность рассказывать первому встречному сокровенные истории объяснима: и не душе легче, и секрет сохранён, поскольку нет общих знакомых. Но висящее на стене ружьё хоть раз да стреляет.

Соседка начала первой:

– Вам не страшно?

Пожимаю плечами: разных страхов множество. Большинство из разряда мистической ерунды. Что она имеет в виду? Ах вот что.

– Скоро помирать, а я не надышалась. Пережитое поднялось из глубины души и принялось сосать.

Поддерживаю тему:

– Есть что вспомнить?

Собеседница оживляется.

– Была у меня любовь, ещё в девятом классе. Он студент, в Сочи на врача учился, мы на пляже и познакомились. Влюбились, ну и всё такое, чего не полагалось. Я заполошная, ветер в голове, а он строгий, правильный, никогда никуда не опаздывал, на танцплощадку не затащишь, но любил меня крепко, жениться хотел, а мне шестнадцать, не распишут. Родителям ничего не сказала, решила, сначала школу окончу, а то будет скандал. Тут моего отца, военного моряка, перевели служить во Владивосток. Парень клялся: как только институт закончит, меня заберёт, и ведь прилетел на край света, а я уже замуж выскочила. Не потому, что вертихвостка, не думайте. Старый дружок казался уж очень правильным, честным и письма писал скучные, а новый кавалер был человек-праздник. Потом изменял мне, но я ни минутки не жалею. А тогда мне вдруг показалось, что первое сильное чувство не прошло. Муж на ученьях, ну, мы со старым приятелем несколько раз встречались в гостинице уже как любовники, я ему даже медальон с нашими фотографиями на память подарила – совсем по-детски!

Меня словно ударили в солнечное сплетение. Собеседница реакции не заметила, слушала только себя.