– Так живут все, – сказал Чтец. – Вы же привыкли рассуждать исключительно о себе, вспоминать, какими словами и кто вас возбудил, а кто похвалил или обидел, и что вы при этом ощущали. А людям некогда заниматься самокопанием, надо решать насущные вопросы: где взять денег, чтобы заплатить за квартиру, за операцию, за лекарства. И веселиться, представьте, успевают. От души. Особенно, когда выпьют.

Вот опять, лишь бы поперёк.

– О, как вы запели! Не мою ли песню? Независимо от благосостояния, хорошо только тем, кто занят творчеством.

– А остальным – повеситься?

– Остальным радоваться, что даны глаза и уши, чтобы творчеством наслаждаться. Возможность творить – высшая благодать. Творцы так увлечены процессом, что считают его смыслом жизни. Их нельзя затолкать в мясорубку житейских проблем – они не замечают времени. Есть, нет. Будет.

Чтец засмеялся:

– Видите, какой замечательный вывод. А вы всё сопротивляетесь. Чему?

Молчу, пусть думает, что победил. Скрывает, что недоволен жизнью, но я-то понимаю. Когда похвасталась, что завещала квартиру незнакомой многодетной семье, в ответ заметил как бы между прочим:

– Я тоже подарил своё миллионное дело первому встречному.

Сюжет его жизни в какой-то степени объясняет, почему он так сделал. Но этой фразой Чтец пытается принизить значение моего поступка. Я злюсь:

– Хотите в рай?

Усмехается:

– А вы нет?

– Нет. Я хочу ещё одну жизнь. Сначала.

– Ну-ну. Желаю успеха.

Чувствую досаду, причину которой не могу понять.

1 декабря.

Чтец вернулся с гор, и я снова способна мыслить здраво. Мы оба неожиданно так обрадовались встрече, что позабыли это скрыть. Время, привыкшее разъединять, нас соединило. Находясь рядом, мы чувствовали азартное противостояние, а разлука обозначила, как нам друг друга не хватает.