– А если ли что-то особенное, чего вы не достигли и всё ещё страстно хотите?

Отвечаю сходу:

– Да. Стакан вина из одуванчиков.

Образ возник спонтанно. Щеки горят, меня неудержимо несёт за границу дозволенного.

Чего-чего, а литературу Чтец знает и Брэдбери читал несомненно. Думаю, он понял, что ненароком зашёл слишком далеко, однако винные градусы сбили его с толку. Он накрыл своей рукой мою руку, лежащую на столе, задержал, а потом молниеносно, украдкой понюхал кончики своих пальцев. Кровь зашумела у меня в ушах: так мужчины пытаются запомнить индивидуальный запах женщины и определить, насколько она готова к сексу. Мираж. От женщины во мне осталось беглое дуновение «Шанели № 5», просто взыграло раскормленное воображение. Ужасно хочется себя запутать.

Евгений ушёл, и я вдруг почувствовала страх потерять случайно обретённый смысл, пусть временный. Так сладко отдыхать в тени, которую отбрасывает эта придуманная любовь. Даже мысль о том, что вино Чтец покупает за свои деньги, но берёт с меня плату за часы, проведенные за его распитием, по-видимому считая это работой, я затолкала поглубже.

Через несколько дней мы снова сидим на террасе, глядя на угасающий закат. На подоконнике стоит бутылка дорогого Киндзмараули, которую Нина принесла по моей просьбе. Мы чокаемся, и вино цвета крови покачивается в бокалах, томно облизывая хрусталь. Слова не нужны, они уже не могут выразить состояние души. Это и есть настоящая близость, не замутнённая игрой гормонов. Так длится долго. Но статика природе противоестественна. Замирая в ужасе от неожиданно возникшей идеи, я нарушаю это хрупкое равновесие и на брюхе лезу под колючую проволоку.

– Женитесь на мне, фиктивно, и через несколько лет, а может месяцев или дней, обретёте надёжное пристанище. Составим брачный договор: никаких обязательств, тем более супружеских. Считайте, это прихотью. А завещание переписать недолго.

Вряд ли я соображала, что говорю. Как смотреть в глаза поверившей мне женщине? И примет ли Евгений подарок, или с самого начала существовала уверенность, что не примет? Это теперь я задаюсь вопросами, а тогда в моей пустой голове свободно гулял лёгкий звон.

У Чтеца здравого смысла оказалось погуще. К тому же он не маялся влюблённостью.

– Я потерял целый мир, а вы хотите заменить его квадратными метрами. Во мне уже сформировалась неприкаянная душа, которая бежит от знакомых стен. Движение рождает иллюзию содержания. Когда устану бродяжничать, брошу якорь. Кстати, сегодня мой последний к вам визит. Уезжаю.

Я чуть не выпала из коляски. Как унизительно это «кстати». Так, завернул между делом на парочку месяцев, развлёк скучающую старушку. Правду говорят, что бессмысленность жизни порождает жестокость.