Всё, что случается – плохое и хорошее и даже то, что оставляет нас безучастными, наполняет чашу жизни. А иначе, что бы мы пили?
Прошло с полгода. Как-то между прочим Нина говорит:
– Видела вашего распрекрасного Чтеца: картошку покупал в «Пятёрочке». Никуда он не уехал.
Я нисколько не удивилась. Ну, вот, пасьянс и сошёлся.
10 января.
10 января.Как-то незаметно наступил новый год. Долгое время мой календарь был девственно чист. Игра в крестики снова перестала меня занимать, а отмечать даты задним числом глупо. К тому же вряд ли полезно для психического здоровья фиксировать убытие собственной сущности. Впрочем, это вопрос договорённости между правым и левым полушариями мозга.
Без привычных встреч дни тянутся медленно, но это только кажется. Пока сидишь внутри времени, оно стоит, а оглянешься назад и обнаруживается: время уже промчалось – час, день, месяц, год, полвека. Промчалось как-то неприлично быстро.
Странно, что все восторженно празднуют наступление неизвестного грядущего, а не плачут по ушедшему. Собираясь вокруг ёлки, знакомые и незнакомые с поросячьей радостью желают друг другу нового счастья, видимо, старое оказалось с душком. Меня вполне устроила бы стабильность. Любые изменения непредсказуемы – ждёшь одного, получаешь другое.
Великий русский провидец писал:
Что день грядущий мне готовит? Его мой взор напрасно ловит, В глубокой мгле таится он.А мы, как молодожёны, на скорую руку строим долговременные планы. Прогнозы дело неблагодарное и субъективное. Экономисты с такой же погрешностью предсказывают цены на нефть и доллар, как метеорологи погоду. Правительство нацелилось уже в 2044-й год, когда спрашивать, почему показатели не дотягивают, а люди так и не зажили лучше, будет не с кого – многие до такой даты просто не доживут. Парадоксально, но прогнозистам хорошо платят, а их ошибки стоят ещё дороже. Дешевле держать на всю страну одну гадалку на кофейной гуще, результат будет тот же.
Лично я никогда не испытывала соблазна узнать, что впереди. Судьба, словно хорошая книга, должна хранить тайну до конца. Теперь, когда роман моей жизни дочитан и все секреты вылезли наружу, можно листать страницы назад и перечитывать их сколько угодно, если хватит сил. Боль воспоминаний оказалась острее той, что была в реальности. Долговременные и сиюминутные потери сошлись в одну большую утрату, а жиденькое настоящее не способно смягчать удары.
В Рождество приходила с поздравлениями наследница моей квартиры. Зовут её замечательно – Мария. Принесла в подарок ветку пинии с шишками и две иконки – говорит, прабабушкины, чудом не продала, когда безденежье заело, но не поднялась рука, деньги – на время, а память – навсегда. Иконы старинные, с сеточкой кракелюра, сквозь потемневший лак смутно проникает трагический взгляд Христа. Он явно взывает о помощи. Бедняга. Зачем этот театральный жест – послать Сына на муки ради спасения толпы, кричащей «Убей!»? Сам бы, Отец небесный, и искупал грехи человечества. Сегодня за подобные меры воспитания, папочку лишили бы родительских прав. Глядя, как страдает на кресте её кровинка, не прокляла ли Богородица Того, Кто тайком, без спросу и брачного контракта, сделал ей ребёнка? Как знать.