Я не социальная личность, тем более не общественная, пользы от такой персоны, как от козла молока. Природа потратилась на меня напрасно. Говорю об этом Нине – теперь чаще всего она мой привычный собеседник. Та неожиданно проникается сочувствием:

– Ну, чисто ребёнок! Зря так считаете. Думаете, придурошный Боря Моисеев или кривляка Галкин, которых знает каждая собака, нужнее? Вы пенсию заслужили, у вас была любовь, наследнички народились – отчего же напрасно?

Выгораживает меня перед Богом. И вдруг выскакивает воспоминание: чемпион мира по шахматам Спасский поблагодарил монахов Псковско-Печорского монастыря, что молились за его бедную душу. Во как! А ведь это имя записано на мировых скрижалях. Все равны перед Господом. Обычные люди тем более мало отличаются друг от друга. Эти соображения не утешают, но склоняют к задумчивости.

Ничтожна или избыточна жизнь обывателя? Надобна ли цель вообще или лучше жить, не задумываясь о пользе? Не иметь цели – значит быть свободным— соблазняет Гессе. Мне нравится читать писателей-философов, но меня на мякине не проведёшь: философия и счастье – как гробы католические и гробы металлические. Я счастлива, потому что есть дети и Тина, потому что были Дон, Кирилл, мама, Мотя. Чем дальше, тем отчётливее ощущение родства. Мы любили друг друга, и пусть не всегда получалось, как хочется, но важнее и действеннее любви нет ничего. Любовь – ясная до прозрачности, неоспоримая цель, хотя я вполне отчётливо сознаю, что люблю уже не конкретных людей, а тот отпечаток, который они на мне оставили.

После временного отчуждения из-за ничтожной золотой побрякушки, опять стало жгуче не хватать Кирилла. Смотрю на фото и, пользуясь тем, что Нины нет дома, произношу вслух:

– Хороший, незабываемый, драгоценный! Я по-прежнему люблю тебя. Прости бессмысленную ревность. Ты ушёл, но возможно ли, чтобы тебя не было вообще?

Ночью он мне приснился, но совсем другой. Я стою на краю бездны, похожей на чёрную дыру, но она не засасывает, туда зачем-то надо спускаться. Лестница крутая, на пролёт ниже стоит Кирилл, протягивает мне руку. Он всегда на месте, когда надо помочь, даже противно, и сама бы справилась. Спросить не успела, только подумала: «Куда мы идём?», а Кирилл уже отвечает: «Ты же сама хотела». – «Да я вообще всю дорогу о самом главном молчала!» – «Не говорить – не значит не хотеть. Молчание только усиливает хотение», – сообщает он тоном психотерапевта, ведущего лечебный сеанс.

Внезапно лестница закончилась, и я заскользила вниз по мокрой глине, потеряв из виду Кирилла, но его пальцы ещё долго сжимали моё запястье. Меня завертело в сужающейся воронке. На повороте неожиданно возник Дон с охапкой голых веток в мелких цветочках. Он так давно ушёл из своей и моей жизни, что, казалось, я забыла его лицо. Глупость, конечно не забыла. «Иди сюда скорее», – позвала я, чувствуя прилив желания. Он наклонился и на моих губах начала таять печаль, а на голову посыпались розовые лепестки. Судорога восторга, всплывшая из небытия, уже приготовилась прервать поток сознания, но верчение ускорилось, и образ Дона размазало по стенке. С детства укачиваюсь, подступила тошнота – я икнула и проснулась в холодном поту.