2–3 марта. «Двоевластие»
2–3 марта. «Двоевластие»
Наконец, встал вопрос об отречении монарха. Это не вызвало особого удивления в Ставке: предельно непопулярный царь потерял свою столицу, власть перешла к «Прогрессивному блоку», какими еще могли быть требования нового Петрограда? «Опрос» командовавших фронтами, проведенный Алексеевым, показал, что генералы не поведут войска в бой за Николая II. «Самодержец», перешедший теперь от упрямства к самой жалкой уступчивости, растеряно встретил Гучкова и Шульгина, явившихся к нему за отречением. С характерным для него пренебрежением к законам Российской империи, 2 марта Николай II отрекся от престола за себя… и своего наследника. Теперь императором должен был стать младший брат царя, но посовещавшись с депутацией из Государственной Думы, среди лидеров которой лишь Милюков решительно выступил за сохранение преемственности, 3 марта Михаил отказался занимать трон до решения Учредительного собрания, на усмотрение которого предстояло вынести все вопросы будущего обустройства российской государственности.
Нерешительность Михаила Романова можно было понять. Находившийся все это время в столице, он представлял себе реальное положение вещей лучше, чем Ставка и только что отрекшийся монарх. Петроград был охвачен революционной горячкой, имевшей явный лево-республиканский характер. Украшенные красными флагами грузовики и легковые автомобили носились по улицам, солдаты и новоявленные милиционеры искали переодетых полицейских, будто бы все еще прячущихся на чердаках со своими пулеметами. Повсюду возникали «советские организации», подчинявшиеся (очень условно) лишь Петроградскому Совету – в таких условиях «принимать» корону было пустым делом, обычной фразой, погибать за которую не стал бы никто.
«Думская монархия» пала, но то, что пришло ей на замену можно было назвать умеренно центристским правительством при неумеренно левом «парламенте». Формирование этой системы, получившей характеристику «двоевластия», началось еще до отречения Николая II. В Таврическом дворце руководители «Прогрессивного блока» и вожаки социал-демократического Петроградского Совета вели многочасовые переговоры о формировании новых властных структур. В конце концов, они договорились о создании Временного правительства – того самого «кабинета общественного доверия», к которому так долго стремились в Государственной Думе.
Главой нового правительства стал князь Г. Е. Львов, прежде составивший себе известность деятельностью Земгора – номинальная фигура, лишь оттеняющая реальных лидеров П. Н. Милюкова и А. И. Гучкова, возглавивших иностранное и военное министерства соответственно. В «буржуазный кабинет» левые из Петроградского Совета входить отказались – за важным исключением А. Ф. Керенского, который умело представил свое желание стать министром юстиции в качестве необходимой жертвы. Фигура «заложника демократии», пообещавшего защитить «завоевания революции», быстро приобретала общероссийское значение.