Иду дальше и вижу: против Спасских казарм сидят две большие группы солдат: в одном месте с ружьями и штыками и при них прохаживаются офицеры, в другом – с шашками наголо. Из глубины двора казармы беспрерывно раздаются крики «Ура!» Что они означают, не знаю. Спрашиваю, но не могу поверить ответу: «Солдаты не пойдут на народ. Они за него». Масса публики облепила стены ограды казарм. Тоже стоят и ждут. Из отдельных возгласов, улыбок и замечаний ясно чувствуется глубоко сочувственное отношение со стороны военных к двум народным движениям.
Н. В. Устрялов, 28 февраля – 1 марта
Н. В. Устрялов, 28 февраля – 1 марта
Москва. Тронулась, всколыхнулась и Москва. В здании Думы, в двух шагах отсюда я живу в «Мининском подворье» на Васильевской площади, у храма Василия Блаженного заседает совет рабочих депутатов. На Воскресенской площади толпа и группа военных – офицеров и солдат, – охраняющих совет. Бастуют заводы, бастует трамвай. Утром Дума была украшена красными флагами, но потом их сняли. Утром было много жандармов, по-видимому, верных «правительству», теперь они исчезли. Видел, как приветствовала толпа казака, как радостно заявлял казак, что «нас много с вами», слышал, как офицеры называли «товарищами» людей из революционной толпы, как солдаты с ружьями и штыками товарищески, братски беседовали с народом…
Сообщения с Петербургом нет целый день. Есть слухи, что предстоит и даже уже произошла смена кабинета, создание министерства доверия во главе с Родзянко. С другой стороны, говорят о временном правительстве…
Март
Март
Ю. В. Ломоносов, 1 марта
Ю. В. Ломоносов, 1 марта
Около 9 утра из Бологого сообщили, что царский поезд прибыл туда. Опять звонки в Думу. На этот раз решение последовало: «Задержать поезд в Бологом, передать императору телеграмму председателя Думы и назначить для этого последнего экстренный поезд до станции Бологое». В телеграмме Родзянко указывал на критическое для трона положение и просил свидания. Телеграмма эта была передана под личным моим наблюдением в царский поезд под расписку Воейкова, но ответа не последовало.
Только что я прочел расписку Воейкова и приказал Кожевникову назначить экстренный поезд для Родзянко, как раздался звонок Правосудовича.
– Из императорского поезда ко мне поступило требование дать назначение поезду из Бологое на Псков. Что делать?
Как молния в моей голове пронеслась мысль о всей опасности этого плана: Николай хочет пробраться к армии.
– Ни в коем случае! – отвечал я Правосудовичу.
– Слушаю, будет исполнено!
Но не прошло и 10 минут, как из телеграфа мне передали записку по телефону: «Бологое. Поезд литера А без назначения с паровозом Николаевское отправился на Псков». <…>