Звоню Правосудовичу.

– Как с задержкой литерного?

– Ничего не выходит. Опоздали. В Дне жандармы уже арестовали всех ненадежных железнодорожников и требуют войска для охраны.

– Можно ли пускать туда председателя Думы?

– Не знаю.

Сообщили об этом в Думу. Родзянко послал вторую телеграмму царю; ответа нет. <…>

Стемнело, зажгли электричество. Записка по телефону: «Литерный поезд прибыл в Дно. Государь император прогуливаются по платформе и ожидают приезда председателя Думы». Звоню на Виндавскую: «Председатель Думы еще не прибыл». Бубликов звонит в Думу: «Идет важное совещание между Думским Комитетом и Советом рабочих депутатов. Родзянко сейчас уехать не может, но просит поезд держать. От генерала Рузского из Пскова получен ответ, что он исполнит свой долг перед родиной… Армия с нами».

– Ну, а как же с литерным, Александр Александрович?

– А я почем знаю. Надо ждать, когда кончится говорение… – и Бубликов, хлопнув дверью, вышел.

Звонит Правосудович: «Государь спрашивает, когда приедет председатель Думы. Кроме того, он просит о назначении до Пскова».

Звоню в Думу сам. Подходит Родзянко. Докладываю.

– Прикажите доложить его величеству, что чрезвычайные обстоятельства не позволяют мне оставить столицу. Императорский поезд назначьте и пусть он идет со всеми формальностями, присвоенными императорским поездам. Поняли?

– Слушаюсь. Будет исполнено. Значит, ваш поезд по Виндавской я отменяю.

– Да, но пусть будет готов поезд на Псков. Поедут члены Думы с поручением особой важности. Поняли?

– Отречение?

– Это вас не касается, и таких слов говорить нельзя.

– Слушаюсь.

В. Г. Болдырев, 1 марта

В. Г. Болдырев, 1 марта

Решается судьба России. Ждем государя в Псков, куда идет его поезд литерный П., уже третий день не имеющий приюта. События в Москве и Кронштадте подтолкнули и ставку на решительную телеграмму государю, причем Алексеев умоляет его для блага России и династии теперь же, немедля, объявить об избрании правительства, облеченного доверием народа. <…>