Только что вызывал меня к аппарату Клембовский, из разговора выяснилось, что ставка, при поддержке великого князя Сергея Михайловича, уже ставит точку над i, указывая на Родзянку как на человека, пользующегося доверием и способного стать во главе правительства. <…> Большую роль во всем этом сыграло решение адмирала Непенина, командующего Балтийским флотом, он первый признал Исполнительный Комитет Государственной Думы и, может быть, спас от анархии флот. <…>
Странно складываются события: неограниченный монарх, лишенный опоры, бродит по своей стране и просит одною из своих главнокомандующих о беспрепятственном проезде через Псков. Этому городу и Рузскому, видимо, суждено сыграть великую историческую роль; здесь, в Пскове, опутанному темными силами монарху придется вынужденно объявить то, что могло быть сделано вовремя. <…>
Лукомский передал, что Алексеев занемог, видимо, сломленный последними событиями. Я сказал Данилову, что сегодня вырос надо кончить, что завтра уже будет поздно. Видимо, они с Рузским решили, да другого выхода и нет.
М. М. Пришвин, 1 марта
М. М. Пришвин, 1 марта
По телефону: «полковник» застрял в Малой Вишере, к нему поехали Родзянко и Гучков отбирать подпись об ответственном министерстве. Есть слух, что телеграмму царя: «Подавить во что бы то ни стало» спрятали под сукно. Полковница под арестом. Шах и мат.
Александра Федоровна, 2 марта
Александра Федоровна, 2 марта
Ясно, что они хотят не допустить тебя увидаться со мной прежде, чем ты не подпишешь какую-нибудь бумагу, конституцию или еще какой-нибудь ужас в этом роде. А ты один, не имея за собой армии, пойманный, как мышь в западню, что ты можешь сделать? Это величайшая низость и подлость, неслыханная в истории, – задерживать своего государя. Теперь Павел (П. А. Романов, великий князь –
Может быть, ты покажешься войскам в Пскове и в других местах и соберешь их вокруг себя? Если тебя принудят к уступкам, то ты ни в каком случе не обязан их исполнять, потому что они были добыты недостойным способом.
Николай II, 2 марта
Николай II, 2 марта
Утром пришёл Рузский и прочёл свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, т. к. с ним борется социал-демократическая партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 2½ час пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость и обман!