Писатель Гэй Тализ, работавший над книгой «Жена ближнего твоего» – собственной историей сексуальной революции в Америке, – несколькими годами ранее пытался убедить Мастерса и Джонсон рассказать об их жизни.

– Как часто вы занимаетесь любовью? – спросил он после окончания их выступления на съезде Американского общества издателей прессы.

Джонсон улыбнулась Тализу как непослушному мальчишке.

– Да кто ж считает? – скромно ответила она.

Несколько сотен журналистов восторженно зааплодировали.

Имена Мастерса и Джонсон звучали повсюду, но их самих было трудно поймать. Их слава, их массовая известность стали поводом для шуток среди карикатуристов и выступавших по ночам комиков. «Гляди, дружище, – оказывается, люди ездят в Сент-Луис, не только чтобы посмотреть на Мастерса и Джонсон!» – гласила подпись к картинке в журнале The New Yorker, одна из нескольких, взятых в рамку и помещенных в клинике на стену. На другой картинке врач в белом халате говорил скептически смотрящей девице: «А приборы показывают, что был!» На еще одной были нарисованы две дамы средних лет, разглядывающие «Сексуальные реакции человека» в витрине магазина. «От моего Гарольда, – говорила одна, – хоть какой бы реакции дождаться».

Несмотря на множество предложений, поступавших в 1970-х и 1980-х, Мастерс и Джонсон отклонили приглашение и на вечернее шоу Джонни Карсона («Не хотим выступать между Джеки Мейсоном и чечеточником», – объяснила Джонсон), и на выходившие в прайм-тайм беспощадные «60 минут» с Майком Уоллесом. Вместо этого они появились в утреннем шоу Фила Донахью в Чикаго, а также на объединенном ток-шоу Майка Дугласа в Филадельфии, где атмосфера была более расслабленной. Полуденные разговоры о сексе приятно волновали зрителей. Несмотря на то что в дневном эфире все еще шли спокойные передачи – по сравнению с бульварными шоу последующих лет, – Донахью понимал, что Мастерс и Джонсон поднимают рейтинги. «Он постоянно приглашал нас», – вспоминала Джонсон этого гениального ведущего с густой шапкой седых волос и в очках, похожих на авиаторские. Она видела, как умно действует Донахью, потакая американским высоким двойным стандартам. «Он мог смутить кого угодно», – рассказывала Джонсон. В то время как Мастерс вел себя отстраненно и капризно по отношению к тележурналистам, Джонсон любила играть примадонну, наслаждаясь массовым общественным признанием и его финансовыми выгодами. «Видимо, моя потребность быть звездой – а мне нравилось быть звездой – была слишком высока, я это признаю», – говорила она, вспоминая, что даже таксисты в Нью-Йорке знали ее имя.