Донна Мартини, бухгалтер клиники, часто имела дело с суррогатами. Вскоре после поступления на работу в 1982 году Мартини узнала о публичной лжи. «Когда их спрашивали, работают ли они с суррогатами, ответ всегда был “нет”. Но они ведь работали, всегда, – рассказывала она. – Они никогда не говорили правду о суррогатах». С каждого пациента Мартини получала стандартную ставку, а потом – второй чек, дополнительные деньги для передачи суррогату. Она помнит, что таким образом платили минимум четырем женщинам. «Квитанций не было, они не хотели оставлять документальный след», – поясняла она. Ванда Боуэн, главная административная помощница Джонсон, следила, чтобы Мартини держала рот на замке о программе суррогатного партнерства и всем, что видела. «Людям всегда было любопытно, что происходит, – вспоминала Мартини. – Ванда говорила: “Если кто-то спросит о вашем месте работы, отвечайте, что работаете у доктора в Центральном Вест-Энде”. Я никогда этого не понимала, но она была очень скрытной».

В случае с суррогатами заболевания, передающиеся половым путем, вызывали не меньше беспокойства, чем передача денег. В августе 1988-го Time объявил о распространении генитального герпеса, выпустив номер с ярко-красной буквой «Н»[27] на обложке и заголовком «Алая буква современности». В течение года расцвел новый смертоносный вирус СПИДа, представлявший еще большую угрозу, особенно потому, что мужчины с эректильной дисфункцией редко использовали кондомы. В своей работе Салливан никогда не беспокоилась о профилактике. «Я принимала противозачаточные таблетки, а с резинками мы тогда редко имели дело, – вспоминала она. – Но, когда в восьмидесятых появился СПИД, резинки стали необходимы». Боясь инфекции, Салливан больше никогда не делала пациентам легкомысленных предложений обойтись без защиты. Боязнь подхватить смертельное заболевание портила ожидающим секса пациентам опыт суррогатного партнерства. «Поначалу было ужасно и страшно, – признавалась Салливан. – Мы пытались не фокусироваться на проникновении, потому что вся суть была не в нем, а в том, что ему предшествовало. Хороший клиент уходил, пока дело не доходило до полового акта. Уходил и искал себе женщину».

Однако карьера Салливан оборвалась не из-за болезни или денег. В 1984 году, на пике работы суррогатной партнершей, она приехала в Сент-Луис ради двух клиентов, с перерывом в пару дней между их курсами лечения. И вдруг ей захотелось устроить себе маленький отпуск и прокатиться на оздоровительный курорт возле Канзас-Сити. В Сент-Луис она возвращалась в метель, намереваясь не опоздать на встречу. На скользком шоссе ее автомобиль врезался в другую машину, потерявшую управление. При лобовом столкновении Салливан влетела лицом в руль. Она разбила всю левую половину черепа и получила катастрофические травмы. «Ни глазницы, ни носа, ни скулы, бессчетное множество разрывов брюшины, коллапс легких, – перечисляла она. – Я несколько недель была без сознания».