Многие консерваторы считали, что откровенное распространение сексуальной информации в обществе, олицетворяемое Мастерсом и Джонсон, открыло врата болезням и падению нравов, превратив Америку в современные Содом и Гоморру. С мстительной уверенностью они полагали, что растущая вседозволенность и постоянные разговоры об оргазмах в СМИ привели к росту сексуальных связей до брака, супружеских измен, абортов, гомосексуальности и разводов. Их религиозные чувства оскорблялись фильмами и кабельными телепрограммами, показывающими обнаженное тело, и разными ток-шоу с обсуждениями противозачаточных пилюль, кондомов и вибраторов. Некоторые проповедники называли смертельную эпидемию СПИДа ударом молнии свыше, как Божье возмездие за сексуальную революцию, начавшуюся в 1960-х. «Я вижу некоторое духовное возрождение, касающееся стандартов поведения целого общества, которое слишком далеко зашло в своей сексуальной свободе», – провозглашал Пэт Робинсон, телевизионный евангелист с канала Си-би-эн, готовящийся в то время к предвыборной гонке 1988 года и претендовавший на место Рейгана. Маятник социума качнулся в обратную сторону, люди вроде Кристи Хефнер, директора Playboy Enterprises и члена попечительского совета Института Мастерса и Джонсон, открыто оспорили доклад Миза, позже обнаружив, что Министерство юстиции запретило магазинам 7-Eleven и некоторым другим продавать журналы Хефнера. Только федеральный иск помог вернуть Playboy на полки к популярным напиткам.

Мастерс и Джонсон не стали комментировать доклад Миза. «Многие люди неспособны воспринимать вопросы секса хоть сколько-нибудь объективно, – объяснял Мастерс. – Я всегда знал, что лучший способ справиться с общественной критикой наших исследований – это игнорировать ее». Однако к середине 1980-х Мастерс и Джонсон уже не казались такими невосприимчивыми к общественному порицанию. Много лет комментаторы одаривали восторгами обоих исследователей не только из-за их выдающихся достижений, но и потому, что они сами тщательно работали над своим имиджем. «Мастерс был богоподобным персонажем, с которым никто не решается спорить, – рассказывал журналу Time психиатр Рауль Скьяви в 1983 году. – Людей так захватили оптимистичные перспективы сексуальной терапии, что они не смотрели на данные за длительный период времени так внимательно, как стоило бы». В книгах Мастерс и Джонсон признавали некоторые свои ошибки, особенно касающиеся выборки испытуемых. Почти все подопытные были образованными людьми среднего класса «с базовым интересом <…> к сексуальной активности»: это означало, что все мужчины и женщины занимались сексом до брака и регулярно мастурбировали, испытывая оргазм. Было очень мало людей бедных, чернокожих, а также представителей других социальных меньшинств. Критики предположили, что сексуальный интерес не зависит от анатомии и физиологии, однако это искажало ожидаемый результат. «Если кратко – Мастерс и Джонсон изучали энтузиастов из среднего класса – которые могли достигнуть оргазма даже под лабораторным наблюдением, – рассказывала критик Дебби Нейтан. – Выборка нерепрезентативная, но из полученных данных Мастерс и Джонсон составили цикл сексуальных реакций человека, утверждая, что он гендерно нейтрален и универсален для всех людей». Джун Доббс Баттс, единственная афроамериканка в штате, хотела расширить выборку, но оказалось, что представители меньшинств не горят желанием участвовать в программе Мастерса и Джонсон. «Черным было стыдно признаваться, что у них есть проблемы», – говорила Баттс.