Новости о почти смертельной аварии Салливан спровоцировали в Сент-Луисе новые взаимные упреки. Если бы история суррогатной партнерши из Калифорнии просочилась в массы, национальные СМИ наверняка разведали бы, что именно она делала в штате Миссури, поставив под угрозу программу Мастерса и Джонсон. Джини снова высказала Биллу свое недовольство.

Наконец, велосипед Салливан был отправлен обратно в Калифорнию, а она тем временем проводила долгие месяцы в операциях и реабилитации. Салливан хотела сохранить свою карьеру суррогата, но не особо успешно. «У меня было мало клиентов [после аварии] – о шестнадцати в неделю речь уже точно не шла, – с горечью говорила она. – Я пережила семнадцать восстановительных операций на лице, каждая раз в три месяца, так что я не могла регулярно встречаться с клиентами, поскольку проходила лечение, восстанавливала лицо. Я была еле живая после операций».

Теперь, когда ее красивое лицо было изуродовано, Салливан видела, что незнакомые мужчины смотрят на нее совсем не так, как прежде. В ней больше не осталось очарования. Она смотрела в зеркало и понимала, что ее жизнь изменилась навсегда. Жесткий урок о роли красоты в равновесии между любовью и сексом. «Я не понимала, что, наверное, у меня поэтому было так много клиентов, – размышляла она. – Я думала, их много, потому что я езжу на конференции и рассылаю резюме. Ан нет – все потому, что я молодая и красивая. Так кого я обманываю? Говорят же, мужчины любят глазами».

Через несколько месяцев Мастерс приехал читать лекцию в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Узнав об этом, Салливан ее посетила. После лекции она подошла к Мастерсу, не уверенная, что он ее узнает. Она не виделась с ним со времен выписки из больницы. Он вежливо спросил, восстановилась ли она – а потом поинтересовался, работает ли она все еще суррогатом. «Он увидел меня и спросил: “Есть дело – вы можете его взять?”» – вспоминала Салливан.

У Мастерса и Джонсон не было легких случаев, но этот был особенным вызовом для Салливан. Клиентом был молодой богатый мужчина, оказавшийся педофилом. Как реальный Гумберт из «Лолиты», он был одержим несовершеннолетними дочерями проституток из его родного города. «Он снимал девушек и трахал их дочерей, представляя себя спасителем, – рассказывала Салливан. – Он представлял, что он их папочка, покупал им велосипеды, подарки, все такое. А потом совращал их. Ему казалось, что он “спасает” этих детей, этих девочек, от их матерей, продающих их в сексуальное рабство». Салливан запомнила, что этот клиент нажил себе проблем и оказался в итоге в клинике Мастерса и Джонсон на реабилитации по предписанию суда. «Когда я обо всем узнала, часть меня решила: “Это что, шутка? Ничего не выйдет!” – рассказывала она. – Но я сказала: “Почему бы не попытаться? Что мне терять?”» Вместо обычных десятидневных сессий Мастерс хотел, чтобы Салливан три месяца жила с клиентом. Его светская семья платила ей за услуги десять тысяч. На весь этот период слегка полноватому молодому человеку выделялась просторная квартира с минимумом мебели. Мастерс хотел искоренить педофилию в этом парне, превратив его нездоровый интерес к маленьким девочкам в тягу к более физически зрелым гетеросексуальным женщинам, воплощением которых и была Салливан. «Он хотел, чтобы клиент реально прочувствовал – что такое жизнь со взрослой женщиной, – с сомнением говорила она. – Но только чтобы изменить такого человека, как он, совершенно недостаточно просто такой понимающей женщины, как я, это уж как пить дать».