Без собственного диплома, а теперь и без связи с Биллом Джини было сложно заниматься сексуальной терапией в отрасли, стандарты которой она некогда задавала и регулировала. «Ей доверяли потому, что она работала с ним, – объясняла Джуди Сейфер, бывшая коллега и подруга Билла. – У нее не было лицензии. У нее были почетные звания, но, если у тебя нет ничего, кроме чужого покровительства, ты вряд ли сможешь многого добиться».

Джини не один год оплачивала услуги по сбору газетных вырезок с информацией о Мастерсе и Джонсон, однако слава больше не интересовала ее. «Если что-то происходило, к нам всегда обращались за мнением, – рассказывала она. – Мастерс умел давать короткие комментарии, а я нет. Каждый раз, когда мне задавали вопрос, я была готова прочесть целую лекцию. Только в последние десять лет к нам перестали обращаться каждый раз, когда кто-то поднимал вопрос секса. И слава богу».

Со смертью Билла и уходом Ли Зингейла, Джини стала как никогда зависеть от своих взрослых детей, Скотта и Лизы. Она осознала, какой эмоциональный ущерб нанесла им ее бесконечная работа. «Я всегда буду жалеть о том, что пропустила столько родительских собраний, что они были грустными детками такой же грустной мамы – пока я путешествовала, пока мы все эти годы постоянно разъезжали с лекциями», – признавалась она прессе. Еще в одном интервью муж Лизы рассказывал, что значит расти в доме Вирджинии Джонсон. «Ее дочь Лиза воспитывалась домработницами, а другие дети ее дразнили, – рассказывал Уильям Янг. – Они думали, что ее мать – шлюха, раз у нее такая работа. И не удивительно – Мастерс и Джонсон были на обложке Time».

Через год после смерти Билла у Джини случился легкий инфаркт – она упала на пол и лежала так, пока не пришла помощь. Она также страдала от диабета, боролась с раком, пережила замену коленного сустава и прочие болезни, которые снижали ее былую активность. Она полагалась на советы сына по вопросам, где ей жить и как распоряжаться оставшимися сбережениями. «Теперь Скотт руководит моей жизнью, и мне очень жаль, что так случилось, но он очень боится, что я умру, – объясняла она. – Он хотел, чтобы я находилась под внимательным присмотром». Не собираясь задерживаться надолго, Джини продала свой дом в университетском городке и наконец переехала в высококлассный пансионат по обслуживанию пожилых людей, где был ресторан, развлечения и прокат лимузинов. Среди вдов и других седовласых дам в этом доме престарелых Джини приметила Сильвию – женщину, на которой после их романа женился Ноа Вайнштейн, – но даже не стала здороваться с ней.