– Общий план штурма был заверен оберстом фон Мердером. Вы это знаете. Я действую в рамках согласованного плана. А вы нарушили свою часть.

– Я был вынужден вступить в бой, чтобы поддержать наступление, – отчеканил Крамер, тщетно пытаясь рукавом стереть хоть часть грязной жижи со своего лица. Пальцы лишь оставляли на щеках серые полосы. Если бы он пустил в ход обе руки, возможно, что-то и получилось бы. Но вторая его рука по-прежнему сжимала смотрящий в лицо Дирку револьвер. – И не вашего гнилого ума дело рассуждать о том, в каких рамках действую я! Держать два взвода в резерве, ожидая вашего сигнала? Катитесь к черту, унтер! Я командую солдатами, а не полевыми мышами! Это наш бой, и мы не собираемся уклоняться от него. Мы идем на штурм.

«Теперь понятно, по кому долбили французские пулеметы получасом ранее, – подумал Дирк, исподлобья глядя на лейтенанта. – Этот кретин вывел своих людей вслед за нашими порядками, не убедившись в том, что подавлены все очаги сопротивления переднего рубежа. Вот их и накрыло свинцом посреди поля. Интересно, сколько его людей валяется сейчас перемешанными с землей…»

– Мы лишь хотели избежать лишних потерь, – сказал он вслух.

– Вы выполнили роль щита, чтобы обеспечить нам проход. А теперь ваша падаль может убираться с дороги, унтер. В бой идут солдаты кайзера. Мертвецы остаются там, где мы проходим, а не бегут впереди нас. Вам это понятно?

Дирк пожалел о том, что рядом нет Штерна. Даже молчаливый штальзарг нагнал бы на петушившегося лейтенанта достаточно страху, чтоб у того язык прирос к нёбу. В то же время Дирк ощутил некоторое подобие уважения, тем более иррационального, что проклятый Крамер создал ему немало проблем. Этот парень не удовлетворился ролью победителя, вступающего в пустые вражеские траншеи. Он стремился сам ввязаться в бой. И что-то в перепачканном и окровавленном лице лейтенанта говорило о том, что сделал он это не ради почестей или фон Мердера. Что-то другое гнало его вперед, на французские пули и штыки. Не холодная боевая ярость мертвеца, но безумие живого человека. Которое заставляло себя уважать, пусть даже и в таком обличье.

– Понятно, господин лейтенант. – Дирк козырнул, надеясь, что его лицо тоже достаточно перепачкано, чтобы скрыть легкую улыбку. – В таком случае мы, вероятно, должны скоординировать усилия наших отрядов. Чтобы… не мешать друг другу в дальнейшем. Сколько у вас людей?

– Четырнадцать, – нехотя сказал Крамер. – Половина от того, что было с утра.

Это значило, что не меньше полувзвода опытных хорошо обученных штурмовиков осталось лежать в грязи с развороченными животами, оторванными конечностями и смятыми головами. Быть может, после сегодняшнего боя кто-то из них вступит в Чумной Легион. По крайней мере, у тоттмейстера Бергера не будет недостатка в кандидатах.