Крамер скривился от звука его голоса, как от гула гаубиц, даже по лицу прошла легкая судорога.

– Вы не поняли меня, унтер?

Рядом с Дирком даже он, широкоплечий, в защитной кирасе, казался хрупким и маленьким. Но что-то в его глазах позволяло лейтенанту смотреть на «висельника» сверху вниз.

– Я понял вас, лейтенант, – спокойно сказал Дирк.

– И хорошо, – буркнул тот, машинальным скользящим жестом ладони проверяя крепления гранат на поясе. – Потому что следующий раз, когда я столкнусь с вами, будет для вас последним. И мне плевать на вашего трупоеда Бергера. Если он думает, что его мертвые куклы будут изображать бой, в то время как мои парни… мои… – Он осекся. – В общем, убирайтесь в свои гробы. И помолитесь тем силам, которые держат вас здесь, за то, что мне сейчас не до вас. Ясно?

– Так точно. – Дирк смотрел в точку, располагающуюся на пять сантиметров выше кокарды лейтенантского шлема. Удобная точка – если тебе не хочется заглядывать в чужие глаза.

– Хорошо.

Лейтенант Крамер отдал приказ, и его бойцы пришли в движение. Они двигались ловко, – как для живых людей, конечно. Стараясь не оглядываться на «висельников», провожающих их взглядами, штурмовики скрылись за поворотом траншеи. Той самой, по которой прежде двигались мертвецы. Двигались они легко, с хищной грацией настоящих фронтовиков, даже грязь не хлюпала под подошвами. Смертельно уставшие, в висящей тряпьем форме, опустошившие почти весь боезапас, они все равно двигались вперед, никем не понукаемые. Увидь это Штерн, наверняка сказал бы что-то насчет того, что живое мясо иногда бывает не менее упрямым, чем мертвое.

– Занятный юноша, – сказал Мертвый Майор. Лица его Дирк не видел, но тон голоса предполагал мрачную усмешку. – Вы с этим лейтенантом, кажется, старые приятели, а?

– Познакомились накануне, – кивнул Дирк. – Хотя не знаю, к кому из нас относится удовольствие от этого знакомства. Он потерял половину своих людей лишь ради того, чтоб доказать, что живые стоят мертвых. Амбициозен, упрям и напорист. Наверно, дослужится до оберста.

– Такие, как он, не дослуживаются. Знаю эту породу. Такие всегда умирают в лейтенантах.

– Тогда будем надеяться, что он переживет сегодняшний день.

– Если нет, я самолично отрежу ему голову. Не хочу, чтобы он оказался в нашем взводе. От таких много беспокойства.

– Если мы через два часа не займем штаб, мейстер распорядится отрезать головы нам самим. Продолжаем движение. – Дирк указал рукой на траншею, соседствующую с той, по которой удалился лейтенант. – И будем надеяться, что наши курсы больше не пересекутся.