– Нам повезло, – просто сказал Дирк. – Мы воевали с людьми, к тому же с теми, которым раньше не приходилось встречать Чумной Легион. Всего несколько магильеров, ни одного мертвеца… Они просто не успели сообразить, что происходит. В следующий раз они не будут так беспечны. За последние сутки мой взвод потерял семерых. Среди которых Юльке и Жареный Курт, которых мне некем заменить. Эта победа досталась нам нелегкой ценой, господин Брюннер.

– Уж мне можете этого не говорить… Потрепало нынче «листья», да новые вырастут. Вот увидите, мейстер найдет вам пополнение. После вчерашнего есть среди кого выбирать, если вы понимаете меня…

– Никакое пополнение не заменит тех, кто выбыл вчера. В Чумной Легион вступить – это не просто в другую часть перевестись. У меня уйдет месяца три, прежде чем удастся сколотить из пополнения боеспособных солдат. И полгода, прежде чем я смогу на них положиться.

– Через полгода, может быть, и войны не будет, – легкомысленно заметил Брюннер, обрезая нитку.

«Через полгода может не быть и меня», – подумал Дирк, но промолчал, глядя, как солдат неуверенно поднимается на ноги, поглаживая добротный двойной шов на животе.

– Руками не трогать, – сказал фельдфебель в спину удаляющемуся «висельнику». – Дважды в день смачивать раствором борной кислоты. И не лезь в следующий раз животом на осколки, не то у меня никаких ниток не хватит… Ну, господин унтер, давайте и на вас взглянем. Нет, ложиться не надо, просто скиньте китель.

– Я цел, – сказал Дирк, снимая мундир. Кожа под ним была неприятно-бледного оттенка и казалась ужасно тонкой. Такая кожа могла принадлежать только тяжело больному человеку, слишком уж выделялись провалы под ее монотонной поверхностью. Медленно текущий некроз уже оставил на коже след, хоть до трупных пятен как у Шперлинга еще не дошло. – Лицо немного опалило, а так ни царапины.

После тяжелого панциря китель был невесом. Дирк снял его, рефлекторно прикрывая грубой тканью собственный торс. Жест был глупый, ненужный, но бороться с ним было невозможно, тело брало свое. Взгляд Брюннера мог казаться мягким, но детали он выхватывал безжалостно, не пропуская ни одной мелочи.

– Пулевое в груди. Неужто не заметили в бою? Впрочем… Виноват, старое. Состояние ткани сразу говорит…

– Да, старое. – Дирк беспомощно улыбнулся. – Оно уже… давно. Почти два года, а сам все не привыкну. А в остальном цел, ни одной новой дырки.

– А все ж проверим, – пробурчал Брюннер, ощупывая своими быстрыми ловкими пальцами его позвоночник и плечи. – Сами знаете, господин унтер, как оно в бою бывает. Зацепит где, а боли-то и нет… Бывали у меня такие случаи. Ерепенится какой мертвец, упорствует, мол, целый, даже пуля не коснулась. Смотришь, а на нем живого места нет, натурально, все в клочья. И ведь не чувствуют… Ох, извините коновала старого.