Впрочем, много воинов присягнули Ваамкану, слишком много людей под его именем творили бесчинства, и удел их оставался: в страхе, в ненависти, в вере или безверии пройти избранный путь до конца. Лишь к вечеру второго дня удалось утихомирить большую часть недовольных, угрожая им вторжением имьяхийцев. Даже недруги нового держателя вряд ли решились бы отрицать полную опасность, а тем более вступить в союз с горцами, кто из призрения, кто из-за праведных опасений. Другое дело истинно Рожденный! Увы, он оказался по ту сторону стены. Да и он ли? А если и он, то почему там?! Боги бросали кости — демоны, не знающих света лесов, нашептывали их счет.

Магиор, бодро поднявшись по ступеням, остановился рядом с Ваамканом и также, опираясь на стену, глядел вниз. Выражение лица его было иным: на губах будто бы проступала улыбка. Казалось, свет множества костров у холма заботил его меньше.

— Народ требует чужакам казни мучительнее, — заметил он.

— Но не сейчас же! — Ваамкан порывисто повернулся, раздраженный, что мысли его посмели прервать.

— Разумеется, завтра. В городе станет спокойнее, когда с ними покончат.

— И, наверное, не завтра. Ходят слухи, будто пленница — сестра Арума…

— Еще говорят — она спасла Рожденного. Но, известно всем — проклятые иноземцы в сговоре с Ниесхиоком умертвили Единорогов! Ниесхиок мертв, почему же живы они?

— Я не глуп, Магиор! И мысли у меня о другом… Арум — сын правителя Аттлы. Аттла далека, но несказанно могущественна. За горсткой железноголовых могут последовать тысячи. Как бы жизнь аттлийки не оказалась бесценной!

— Дочь великого правителя не может путешествовать одна через Ильгодо! Мне видится — они вовсе не аттлийцы. Подумай сам! Спроси Крилоха!

— Усиль стражу, стерегущую их. Или лучше спрячь иноземцев. Спрячь, чтобы никто не узнал, где они.

— Ее — да. А светловолосого мужа я бы скорее убил. Иногда пол дела выгоднее целого. Он необычно силен. Не по-человечески! Пятерых, пришедших за ними, порубил мечом — перепуганная стража едва успела захлопнуть дверь, иначе, казалось, он вырежет всех! Так чужаки и сидят там… Не пьют, не едят… С пятью убитыми. Я больше верю, что они — не люди. Они опасны, славный Держатель, послушай меня! Она ведьма, в теле которой черви — ведь не бывают женщины такими! А он — воплощение духа нечистого.

— Возможно. Но ее пока не троньте. Грозному мужу отрубите руки: запах и цвет крови покажет, кто он.

Они некоторое время молчали. Со стены было видно, как догорают останки неугодных храмов — красиво и трагично. В городе почему-то стало тихо так, что слышалось веселье в лагере имьяхийцев.