— Не злись. Я привыкла смотреть на мир иначе. Здесь слишком много работы влекущей меня, так что нет желания проводить грань между собой и остальными. Вокруг торжественная красота, как в садах Урании и свежее, чем где либо сквозит магнетический волнующий дух Эам. Все волшебно и в то же время каждый дом, ровная дорога, каждое дерево имеют свое место в этом непознанном порядке, похожем на стихи Од. Только оглядываясь на тебя, занятого поиском всяких противоречий и жаждущего все немедленно изменить, я боюсь. Боюсь твоих грубых слов и поступков.

— Боишься меня… Напрасно, — Андрей невесело усмехнулся. — Я исключительно безобидный человек. Прочный порядок от таких не страдает.

Они уже достигли стены предложений на развилке дорог из Ану, когда Грачев снова заметил Аманхора. Чернобородый жрец Тога стоял на краю откоса, прислонившись к стволу сосны и смотрел на них. Было в его взгляде нечто от самого сторожа Хорв. Это Грачев прочувствовал кожей, он тут же подумал, что до сих пор не видел на аоттах черных одежд, и фигура в плаще, наброшенном на плечи, как покрывало ночи, уж слишком выпадает из описанного хронавтом счастливого порядка.

Не один раз демонический образ из чрева горы молчаливо являлся на их пути. Грачев снова боролся с искушением оказаться вдруг рядом с ним и положить конец загадке. Эвис задержалась у стены разбирая нацарапанные кусочками известняка послания. — Идем отсюда, — поторопил Андрей.

Глава пятая ГРОЗА ПЕРЕД СЕЗОНОМ ДОЖДЕЙ

Глава пятая

ГРОЗА ПЕРЕД СЕЗОНОМ ДОЖДЕЙ

Охотник должен был ждать их у источника Нидри рядом с главной площадью Ану, чтобы проводить к святилищу пикритов или «отвлеченных», как чаще называли трактовавших иначе начальные апокрифы и чтущих древних богов.

Если подняться на холмы у западной окраины города, то у подножия желтых скал виделся храм с коническими башнями и расколотые временем гигантские идолы. Порой оттуда доносился зов гонга и в небо поднимались сизые дымы жертвенных костров. Из жителей Ану мало кто общался с теми людьми, ведущими непонятную жизнь, даже в пещеру сторожа Хорв спускавшихся в ночи полной Луны, голося песни без слов. Впрочем служители Тога не возбраняли такого изменения обряда, говоря, что двери их Дома распахнуты всегда для всех.

Хетти часто появлялся в обители пикритов, не чуждаясь связи с ними. Даже, похоже, водил дружбу с некоторыми: Он как-то упомянул Эвис о них, думая, что услышать рассказы о давно ушедших днях от людей не подчиненных Ланатону хронавту будет более интересно, чем утомительное чтение в хранилище манускриптов.