— Пора смириться, Кени, — заговорил охотник, — Существуют таинства, куда нам не следует вмешиваться. Взгляд, одно невежественное слово могут испортить священный ритуал созидания, тогда в накладе останутся все: мир не увидит рождения чуда. Никогда и ничем не мешай работе творца — это так же греховно, как прервать беременность женщины.

— О, небо! Ты сравниваешь совсем не равные вещи! Жалею, с нами нет Мэя — твой друг доступно бы объяснил, как полезен своевременный совет, да еще эмоциональное участие других людей.

Данэ безучастно смотрел на языки пламени за изгибами железной решетки, его не интересовал завязавшийся спор. На какое-то время он погружался в свои мечты — они не успокаивали, только обжигали. Пробуждаясь он с удивлением обнаруживал гостей сидящих вокруг и говорящих на прежнюю тему. Пытаясь понять суть длившейся беседа, скульптор схватывал отдельные фразы, хотя они слышались ему пустым бессмысленным звуком. Чаще его внимание привлекала женщина рядом с Наир. Он позволял себе вглядываться в красивое лицо, что-то искать в нем и когда ее изумрудные глаза вдруг проникали в него, Данэ чувствовал покой, но необычный, хрупкий, вот-вот готовый сломаться страстным волнением.

— Только тонкий слой камня остался на ней, — сказал он в диссонанс речи Кени. — Я боюсь его касаться. Одно неловкое движение может необратимо изувечить ее: убить! А она должна родиться во всей прелести! Ты прав, Кени, я болен и немощен. Живу в бреду. Каждый день отнимает силы. Однако я уверен: не лишусь их раньше, чем работа будет завершена. В мучении, мольбе я жду: вот-вот блеснет божественный огонь и тогда я смело и верно сорву с нее остатки. камня. Таинство свершится.

— Тогда мы прейдем радоваться вместе с тобой, — сказал Хетти. Я верю — это случится совсем скоро. Ты же испытал — мне удается иногда предрекать. Пусть не с точностью Хепра…

— Ты сбежал из Ланатона не без ничего, — рассмеялся Кени.

— Мы утомили Данэ. Дождь закончился — можно идти, — заметил охотник.

— Данэ, признайся, мы развлекли тебя? Разве тебе не понравился рассказ Эвис? Не можешь же ты, поэт волшебных форм не восхищаться ею? — спрашивала Наир, трогая локоны разбросанные по его плечам.

— Как жаль, я разучился выражать чувства словами, — Данэ снова был в смятении: от него требовали невозможного. — Я благодарен. Может сегодня я видел ту искру, зачинающую, небесное пламя. Я буду помнить этот день, ждать его продолжения, — поспешил ответить скульптор.

— О! Теперь мы смело покинем тебя, надеясь следующий раз застать в здравии!

Следом за Кени из-за стола поднялись остальные. Наир сокрушалась, что ее одежда, забытая вдали от очага почти не высохла и хозяин жертвовал тонкий шелковый плащ. Когда все собрались под портиком, он задержал Хетти на пороге и сказал: — Не сердись. Я действительно не в себе. Не позднее дня Тога я закончу свой труд. только нужен луч — камень. Знаешь, который мы находили у скал Ноафины? Самому мне трудно выбраться туда. Да и смогу ли я его добыть?