– Да вертелся там один хмырь, – в свойственной ей манере сообщила Ласточка. – Думаю, он и есть.

Она отложила часть блинов на отдельное блюдо и принялась сноровисто собирать поднос.

– Верно, был такой… но я его не знаю? – беспомощно произнесла Янтарная Бусина. – Чей-то родственник или приятель… свадьбу ведь гуляли, как полагается, всем кварталом, с друзьями, с родней – и сам приходи, и с собой приводи… примета такая. На счастье полагается.

На счастье, как же. Много эта примета помогла двум несчастным женщинам? Сами измучились, друг друга измучили, семью чуть не развалили. Когда бы не Ласточка, все бы разводом закончилось. А вот у Ласточки, к слову сказать, и гостей-то на свадьбе почти что и не было. Бусина да сам Храмовая Собака с Дылдой. Чем больше гостей, тем больше счастья? Это вы кому другому расскажите.

– А выглядел он как? – Теперь Най мог расспрашивать в открытую – это уже не имело значения.

Янтарная Бусина отчего-то замешкалась. Но тут уже Тье не сплоховал. Он протянул ей свой разметочный грифель и лист бумаги.

Все правильно – другая бы старательно морщила лоб, прикрывала глаза, пытаясь представить себе случайного собеседника, лишь для того. чтобы потом промямлить: «Да обыкновенный он был…» И как рисовать его прикажешь для опознания, всего из себя такого обыкновенного? Но Янтарная Бусина расписывает личики фарфоровых кукол. Рисовальщица она. И ей куда легче изобразить чье-то лицо, чем описать его словами. Да и в памяти его восстановить тоже легче. Это слова она не враз припомнила, не сообразила с ходу, что чужие они – а лицо вспомнит.

Ласточка собрала поднос и унесла его в комнаты. Судя по радостным воплям детей и смутно доносящимся голосам взрослых, блины пришлись в самую пору. Хотя одного голоса в общем хоре явно не хватает… а, так вот оно в чем дело!

Шан мысленно улыбнулся, но виду подавать не стал, хотя приглядевшись, заметил, где именно прячется Шелковинка.

Когда Ласточка вернулась на кухню, рисунок был уже почти готов. Под умелой рукой Янтарной Бусины на листе бумаги возникало лицо – не сказать, чтобы идеально красивое, но умное и своеобразное лицо мужчины лет сорока.

– Родинка выше, – вдруг добавила Росинка. – Не в середине щеки, а на скуле. И переносица глубже.

– Так ты его знаешь? – удивилась Бусина.

Росинка помотала головой.

– Нет. Но он рядом со мной тоже вертелся.

– Он с вами тоже говорил? – обернулся к ней Най.

– Не со мной. С кем-то, кто поблизости сидел. Не помню уже.

– А про что говорил?

– А что столько денег на свадьбу просаживать неразумно, – медленно произнесла Росинка. – Новая семья – новые расходы, и немалые, а тут еще и свадьба. Редко когда удается свадьбу сыграть и в долги не залезть. А случись потом что – и хоть по миру иди, в кошельке ведь шаром покати…