– Расскажи, что в садике утром случилось, я ж так и не знаю… – попросила.

Иван, хоть и всхлипывал временами непроизвольно, довольно связно обрисовал ситуацию. Говорили тихо, опасаясь разбудить Саню.

После завтрака в группу пришли дяди в черном и всех отвели в зал. И из других групп тоже, просторное помещение на втором этаже было битком набито, воспитательницы еле справлялись. Детей по одному подводили к столу, где сидел доктор в белом халате, и после отправляли на другую половину. Но некоторых, очень немногих, уводили из зала. И его увели. Намазали лоб зеленкой и вниз отправили – «грузиться». А внизу… внизу чего было – она знает.

Когда в машине потом ехали, он слышал, как главный бандит ругался нехорошими словами. Потому что «погрузка» сорвалась. Что за «погрузка» – не понял, зато понял, что автобус они не догнали.

Она прикрыла веки, в носу защипало. Спаслись детишки… Не зря, значит…

– Марина Сергевна, ты плачешь?

– Да нормально все, продолжай. Опиши, что доктор конкретно делал?

Доктор смотрел голову, щупал тело, руки. И брал кровь. Да, именно кровь, Ване недавно такую же процедуру в поликлинике делали, он не путает. Штучку к пальцу прикладывают, будто комарик кусает… нет, не больно. Потом эту штуку – на стеклышко. И палочкой… Доктор обрадовался на его стеклышко, похвалил – «гут» сказал. И еще что-то не по-русски.

Марина воздела глаза к потолку – этого еще не хватало! Какие-то люди с иностранцем-доктором напали на садик, отобрали детей с особой кровью и хотели увезти? В голове не укладывалось.

– Вот ты где… – раздалось над ухом. Марина всем телом вздрогнула – до чего неслышно подкрался человек в черном! – Переместилась… ну и ладно, лежи тут, коли нравится… Шмонать тебя, красотка, каждый час велено, извини. Кусаться не советую. Слева личико подбито – так и тянет, понимашь, справа оформить… для симметрии.

Сильные руки опрокинули ее с боку на спину. И похотливо ощупали, огладили, сосредоточившись отнюдь не на связанных руках-ногах.

– Уж извините, но рты вам обоим залеплю. Ненадолго, после станции отлеплю. И чтоб мне не вздумали песни петь!

Едва он ушел, Марина заерзала, пристраиваясь ладонями к лицу мальчишки – и содрала тому скотч. Совсем дебилы – ребенок недавно плакал, носик с трудом дышал! А потом Ваня освободил рот и ей. Снова смогли разговаривать.

– Вань, я чего подумала… помнишь, дыру в заборе я резала ножницами?

– Да…

– И куда я их дела? В сумку? – нет, не стала бы, слишком долго. В карман? – нет, там шокер. Выбросить не могла, садик же, дети… Уж не в носок ли? Ну-ка, пощупай! – и она завертелась, подстраиваясь кроссовками к его ладоням. – Всю обшмонали, подсумок забрали, но ноги! В ногах бы не стали проверять, верно мыслю?